Все разговоры стихли, когда мы спустились. Восемь пар глаз уставились на нас. Вернее, на меня.
Красный, остановившись посередине подвала, громко, с театральной, язвительной подачей произнес:
— Вот, господа! Этого молодого человека к нам прислали Конторские. Прошу любить и жаловать — Четвёртый.
Наступила тишина. Та самая, вязкая, когда все взвешивают и оценивают. А я стоял, приняв нейтральную, расслабленную позу, слегка улыбаясь. Не оправдываясь за возраст. Не пытаясь казаться круче. Будучи тем, кто я есть.
Первым нарушил молчание тот, кто сидел ко мне ближе всех, у края стола. Мужик лет сорока, с короткой седой щетиной и светлыми глазами. Он медленно поднялся, невысокий, но плотно сбитый, как медведь. Подошел ко мне, неспешно, и протянул руку. Ладонь была широкой, шершавой, с мозолями от оружия.
— Финик, — представился он коротко, голос низкий, хрипловатый, как будто от долгого молчания или плохих сигарет. Он крепко сжал мою руку, словно проверяя мою хватку. А я ответил тем же, без лишнего усилия, но и не слабо.
Его пример оказался заразительным. Следом поднялся следующий, худощавый, с лицом альпиниста и спокойными движениями.
— Барк.
Потом здоровенный детина с татуировкой якоря на предплечье:
— Шакал.
Еще один, с интеллигентными очками и руками пианиста:
— Док.
И так продолжалось и далее:
— Ворон.
— Кедр.
— Спичка.
— Гаджет.
Они просто и без суеты, подходили, называли позывной и пожимали руку. Ни улыбок, ни панибратства. Словно деловой ритуал и признание факта моего присутствия в составе. Профессионалы признавали друг в друге профессионалов, пусть даже один из них выглядел как «малолетний сосунок».
Красный же наблюдал за этой немой сценой, и его лицо постепенно побагровело от нарастающего возмущения.
— Вы че, все с дубу рухнули⁈ — рявкнул он наконец, перекрывая последнее рукопожатие. — Это же пацан! На кой хрен вы ему руки тянете? Он вчера, блядь, срочку отслужил в ВВ, притом далеко не в краповиках!
Тот, кто представился «Кедром», коренастый, с угловатым лицом, лениво обернулся к нему. Он как раз зажигал сигарету и, вдохнув дым, выдал:
— И чё? Может, он гений тактики и стратегии. Как Александр Македонский. Тот тоже, говорят, молодой был, когда мир покорил.
В подвале кто-то тихо хмыкнул. А Финик, все еще стоявший рядом со мной, сказал, глядя не на Красного, а на стол с картами:
— Контора не дура. И Енот — не идиот. Если они прислали его ведущим, значит, у него есть что-то, чего нет у нас. Опыт — он разный бывает, Красный. Не только в годах меряется.
Он закончил и, наконец, повернул ко мне свои стальные глаза.
— Так что, Четвёртый? Сразу к делу?
— Хорошо, — произнёс я, подходя к столу, на котором лежали карты. — Я вам расскажу, кто наш враг.
Услышав, как Красный хмыкнул, но тоже принялся слушать.
— Вы же знаете, как воюют пендосы, с помощью беспилотных дронов? — произнёс я. — Можно подумать, потому что пиндосыссыкуны, но вот что я вам скажу, коллеги. Галлы про римлян думали точно также и огребли от системы построений и муштры при менее квалифицированных в личном бою римских воинов. Все вы знаете, что война не спорт, и один на один тут не дерутся. Так вот, наш противник — это своего рода ебанувшийся гений. Он может управлять беспилотными машинами, сбрасывая на вас гранаты с высоты птичьего полёта, может направлять на вас дронов-камикадзе, может выставлять патрули из роботизированных четвероногих турелей. Я их называю робо-собаками, потому как похожи.
— Четвёртый? — произнёс Спичка. — А откуда у него такие навыки?
— Мы его сами себе вырастили. И потеряли контроль, — выдал я. — Он пошёл против Конторы, и в последнем нашем боестолкновении пытался устроить подрыв Северской АЭС.
— Ты говоришь «в последнем» — были и еще? — спросили меня.
— Да. Когда он решил, что Контора ему не нужна, он решил уничтожить тех людей, кто работал вместе с ним в одном ведомстве. Больше половины наших легло там. Это были опытные солдаты, типа вас… — остановился я, чтобы набрать воздуха. — Враг наш идейный, верит в то, что если устроить на планете хаос, то мы все станем более сильным видом.
— А как он это всё делает? Это же аппаратура нужна и деньги? — снова прозвучал вопрос от кого-то
— По нашим данным, враг обеспечен за счёт криптовалютных махинаций. Чтобы вы понимали: в последнем бою он задействовал две фуры и более двухсот машин — летающих и бегающих. А еще человек как-то умудрился приволочь через границу с Россией авиабомбу типа ФАБ-5000, — выдал я. — Потому я не знаю, с чем мы столкнёмся на острове. Может, его уже там и нет, а может, это будет как второй Вьетнам, с минами-ловушками, с множественными огневыми точками, управляемыми искусственным интеллектом.
— Как это возможно? — спросили у меня, видимо, про ИИ.
— Это не ко мне вопрос. Я дрался с ним два раза и оба раза не достал его.
— Чего нам ждать на острове? — спросили меня.
— Боевых машин, не больше собаки. Воздушные цели лучше сбивать дробью или картечью, наземные поражаются из другого оружия. Каждая «собака» имеет глаза-камеры; если их выбить, то воевать не сможет. Где-то внутри есть блок питания, возможно, поражение его её остановит. У меня так не было ни разу. Лично я брал с собой одно нарезное, одно гладкоствольное, броню под осколки с обязательной защитой мягких тканей и стыков между пластинами. И если мы его зажмём, то он постарается сбежать. Один раз он улетел от меня на дроне, но тут океан — скорее всего, будет использовать лодку. Короче, надо мониторить и небо, и воду.
— Цель зовут Тим, и за живого за него обещана награда в 50 000 000 ₽, и это плюс к боевым, — произнёс Красноруков.
— Я бы уничтожал. Ну а вы смотрите сами, тут я вам не командир. Наши считают, что нам у него есть чему поучиться. Я же считаю, что надо отправить придурка в ад, — произнёс я.
— Мы как бы тут за деньги, — произнёс Красный.
— А человек хотел вам Чернобыль устроить, — произнёс я.
— Что устроить? — спросил у меня Финик.
«Точно, у вас же не было тут этого», — подумалось мне.
— Глобальную катастрофу на АЭС, — поправился я.
— Хорошо, — произнёс Красноруков. — Теперь к картам. Мы с вами предполагаем, что враг тут, на этом острове, — поросшая пальмами брошенная америкосовская база. Укреплений там нет, так как воевали с почти повстанцами, но со спутников отчётливо виднеются маскировочные сетки. Местные туда вглубь лишний раз не ходят, считают дурной приметой, потому как устроили там свалку для старых домиков для духов предков. Это на южном берегу, где пляж побольше; со всех остальных сторон берег имеет скалистые подходы. Это, собственно, всё, что мы про этот остров знаем.
— Можно подлететь «птичкой» с катера и посмотреть ближе, — предложил Кедр.
— И тогда потеряем фактор внезапности, — произнёс я.
— Лучше это, чем голым задом идти на штурм сами не зная чего, — парировал Красный.
— Нужен экипаж на лодке, которая будет мониторить отбытие с острова, чтобы ТиДи623 не сбежал. Мы его так у себя называем, — предложил я.
— Как он выглядит-то? — спросил Спичка.
— Ориентировку пришлют завтра, как и оружие с бронёй, — произнёс Крансый.
— Он лысый, без бровей. — И я достал сотовый и, открыв видео, сделал скриншот крупного плана и показал им фотографию.
— Обморок какой-то, — произнёс кто-то.
— И чё с ним столько носятся? — спросил еще кто-то.
— Потому что это опаснейший террорист, у которого в планах начать с России, — напомнил я всем собравшимся.
— Ладно. Еще вопросы есть? — спросил Красный.
— Предложения есть, — проговорил я. — Атаковать не группой, а разделиться на 4 двойки и зайти со всех четырёх сторон света. Один с гладкоствольным, другой с нарезным в парах, чтобы было: один смотрит землю, другой — небо.
