старалась не смотреть. Точно также поступили и остальные.
Следующую минуту они не издавали ни звука — сосредоточились на изучении. Предвкушение, нервозность, страх и боязнь подвести, оказаться бесполезной серьезно отвлекали и девушки постоянно сбивались на собственные мысли, но упрямо возвращали их в нужное русло.
Периодически они менялись местами и тогда платформа слегка покачивалась под ногами, отчего Грация вздрагивала и поджимала губы. Ей совершенно не хотелось оставаться внутри, тем более если трос, или за что там подъемник держится в пустой шахте, оборвется и они полетят вниз.
Тяжелое, неприязненное безмолвие давило. Ей хотелось сказать что-нибудь, крикнуть, запеть в голос, лишь бы разбавить эту тревожную атмосферу, но она не смела отвлекать подруг… и слишком боялась быть услышанной даже с эликсиром. В предвкушающей, вязкой тишине Грация слышала лишь чужое дыхание, но отстраненно, как бы поодаль. Это проявлялся звуковой эффект «снадобья разделенных мгновений» — таким образом она могла понять, что этот звук слышат и издают только они.
И в тот миг, когда тишина стала особенно невыносимой, когда мысли окончательно сползли на сомнения и страхи, она бросила случайный, непреднамеренный взгляд на поверхность зеркала за их спинами… Бросила, чтобы застыть от внезапного, чудовищного осознания:
Они здесь не одни.
Зеркало отражало внутри кабинки шесть, а не пять человек.
— Грация?.. Грация! — сначала тихо, затем громче, увереннее позвала ее Елена.
Девушка вздрогнула, синие волосы качнулись в такт движению, зацепились за что-то. Она тихонько всхлипнула, подавила импульс повернуться к зеркалу и посмотреть еще раз, разглядеть точнее, что за существо затесалось между ними, машинально поправила косу. Коса поддавалось плохо, она дернула еще раз, на этот раз успешно, перекинула волосы на другую сторону, оглянулась через плечо-
Ее лицо почти коснулось искаженной, отвратительной морды мерзкой человекоподобной твари.
Широкая харя с ввалившимся носом, кожа выглядит протухшим супом — коричнево-желтая, вся в гнилостных пятнах, язвах и дырах, сочащихся черной кровью.
Грация не могла понять, как хватило сил не отпрянуть, не завизжать в голос, не отвернуть голову от уродливого, страшного, немыслимо мерзкого существа. Как удалось задушить крик, удержаться на ногах, не ударить магией или кулаком, и не пуститься в бегство, не уплыть в такую манящую, такую безопасную истерику.
Как удалось проигнорировать сочащиеся потоки гноя. Они стекали из перекошенной пасти вместе с кровью и ошметками тухлого мяса, чуть-чуть не задевая нос.
Существо ничем не пахло, слава Гелику и Покровителю. Существо напоминало раздутый, изъеденный червями труп на берегу моря, которому вытянули все конечности и шею на манер паучьих, соскоблили мясо так, что открылась грудина и закармливали трупами до тех пор, пока их полупереваренные останки не начали валиться изо всех щелей.
Круглые, желтеющие бельма в провалах глазниц внимательно следили за каждым ее движением. Мерзкая тварь уставилась на нее в ответ, прежде чем девушка успела расфокусировать зрение и уставиться на не видимый ей рычаг за спиной монстра.
Людоед успел что-то понять. Он вдруг заскрежетал пастью, а затем медленно, с отчетливым похрустыванием, склонил голову в невозможной для человека позе вертикально вниз — так, что подбородок оказался на уровне лба испуганной ученицы. Пасть открылась и существо издало недоуменное шипение и произнесла чавкающим, неразборчивым тоном, пока из-под осколков огромных, до отвращения человеческих, круглых зубов падала на ее хитон тухлятина и жирные черви:
— Т-ты. МЕ-ня. Ты МеНЯ. ВИДИ-И-И?!!! — ее обдало теплым, стерильным воздухом без малейшего намека на запах.
Воздухом из его пасти. Огромной, гигантской, кошмарной пасти-
Она разглядела внутри его рта почти целый, изжелта-восковой шматок плоти… нет, не просто плоти. В дальнем ряде зубов белел, застряв между волосатым красным комом и особенно широким зубом женский указательный палец с кокетливым колечком из небесной древесины.
На одно бесконечно долгое мгновение у нее потемнело в глазах. На одно преступно малое мгновение она почти поддалась притягательной мысли: произнести изученный еще под руководством наставника «Эльдр», совместить его с выстраданным «Гинн», после чего сжечь до тла эту противную всем Богам мерзость.
Она задавила эту мысль с порывом настолько жалким, настолько насыщенным виной и чувством стыда, что он победил даже примитивный ужас, идущий из самой глубины ее естества.
— А ты что думаешь, Грация?
Грация выдавила жалкую, искусственную улыбку и помотала головой.
Голос дриады шел точно издалека. Грация нарочито медленно отвернулась от безобразной морды, проигнорировала темные, шевелящиеся шматки плоти у себя на подоле, попыталась взять эмоции под контроль, после чего спокойно произнесла:
— Повтори еще раз.
— Эм, — Доркас замялась, приняла ужас и сосредоточенность подруги за недовольство, — я, то есть, нельзя быть уверенной до конца, но…
— Хватит тянуть Аполлона за флейту! — рыкнула она.
Подруги уставились на нее с круглыми глазами, но зато дриада перестала мямлить:
— Два рычага у двери. Они двигают полотно, а не сам лифт. Я видела похожие скрытые механизмы у ловушек…
Монстр вальяжно прошелся по кабинке, застыл ровно над несчастной Доркас. Отвратительная тварь вывалила длинный, исчерканный язвами и гангренной гнилью язык, а затем жадно провела им по лицу Доркас, пока та бездумно пялилась на один из рычагов и что-то говорила Грации.
«Проклятое чудовище… темнеет в глазах. Как же страшно, не хочу, не хочу, не хочу…»
ОНО переключилось на Арну и Грация отвернулась к дриаде, лишь бы не видеть, не ощущать, не показывать свой ужас, ненависть и отвращение…
— … Надо же их как-то настраивать, главное, чтобы их не нашли вторженцы, и не повредили, — продолжала лепетать дриада, — а еще ухаживать, смазывать, перезаряжать-
— Все, я поняла. Их вычеркиваем, — резкий, интенсивный тон Грации настроил их на рабочий лад, хоть и изрядно удивил.
— Я сомневаюсь в левой стене…
— А я в правой…
— Я-а-а. ЗДЕ-Е-ЕСЬ! ПОСМОТРИ! Здесь. Здесь. Здесьздесьздесьзедсьсьззде-де-де…
Монстр снова навис над ней. Она почувствовала, как тяжелеет макушка от его плотоядного взгляда. Как начинают мокнуть кончики волос от сочащейся гнили. Почувствовала, но изо всех сил постаралась не подать виду.
— Я тоже не думаю, что левая…
— А я… — Авлида подняла на нее глаза и Грация с ужасом поняла: она инстинктивно встала так, чтобы загораживать монстра. Как раз напротив зеркала.
— В глаза смотри! — рыкнула она на красноволосую.
Не нужно быть одним из семи мудрецов, чтобы понять местное правило. Ты видишь отражение монстра в зеркале — ты видишь его в реальности. А если вспомнить книгу древнего любителя правил, то следующий шаг еще проще:
Ты показываешь, что видишь его
