Пока мы с виконтом делали первые па менуэта, я смекнула — а ведь, Изабель была хозяину местных земель ровней. К тому же, папенька не поскупится на приданое, чтобы породниться с самим виконтом. Опять я спутала чьи-то карты и вызвала огонь на себя.
— Благодарю, что вмешались, господин д'Эстре. — поблагодарила я своего спасителя.
— Мне это ничего не стоило, миледи. Расскажите только, кто надоумил вас класть отруби в опару?
Надоумил? Меня? Я вспыхнула.
— Это не моя идея, мсье. Думаю, несложно догадаться, кто в вашем замке спит и видит, чтобы я потерпела фиаско. И на кого бы обрушился весь ваш гнев. — распалилась я.
Франсуа усмехнулся так, как мог только он.
— Все воюете с Жанной, Катрин? Предлагаю хотя бы сейчас о ней не говорить. — произнёс хозяин окрестных земель.
То есть, эта сушеная вобла чуть не испортила мне ужин, а я должна молчать? Я начала заводиться. Возможно, на ровном месте, но ведь это несправедливо! А если бы мне не удалось выкрутиться?
— Ах, как удобно! Для неё — ваше молчание, для меня — её сплетни. Видите ли, в моём положении я лишена роскоши хранить тишину, когда речь идёт о моей чести.
— Но разве честь можно омрачить словами из уст женщины, чьё место — среди ключей и счетов?
— Её место, сударь, — у вашего очага. И пока она распоряжается вашим домом, её слова звучат громче, чем вы желаете признать.
— Я предпочёл бы, чтобы вы тратили вашу прелесть не на подозрения. Ваши глаза куда больше достойны блеска свечей, чем тьмы ревности. — неожиданно сказал виконт, но меня уже несло.
— Ревность? О, monsieur, вы льстите мне. Я скорее удивляюсь, как легко вы отказываетесь защищать свою гостью от злобы вашей доверенной.
— Я защищаю вас тем, что не возвожу кухонные пересуды до уровня салонной беседы. — стальным голосом произнес Франсуа.
— Тогда, быть может, стоит признать: именно в этом молчании и кроется её сила.
— Прекратим этот бессмысленный спор, Катрин. — остановил меня д’Эстре. — Иначе я за себя не ручаюсь. У меня итак слишком много к вам вопросов, но я стараюсь держать свои подозрения при себе.
— Полагаю, лишь до поры — до времени? — со слащавым сиропом в голосе осведомилась я.
Франсуа это не понравилось. Но он промолчал, лишь крепче сжимая челюсти.
— Что ж, с вами все ясно. — подвела я итог разговора. — Не забудьте пригласить на следующий танец мадемуазель Изабель, а то она во мне дыру прожжет. Надеялась, бедняжка, на что-то совсем другое. А вы бросились танцевать с безродной мною, к которой у вас одни сплошные вопросы.
— Позвольте мне самому решать, кого приглашать на танец. — не выдержал Франсуа моих нападок.
Рука его крепче сжала мои холодные пальцы, а веселое и беззаботное выражение, с которым он приглашал меня на танец, слетело с лица.
Музыка неожиданно стихла и нам пришлось поклониться друг другу, вежливо улыбаясь, и разойтись по разным сторонам. Изабель продолжала с ревностью смотреть на меня. Но до глупой девчонки мне не было дела. В груди клокотал гнев. Я не договорила! Все мое существо требовало справедливости и наказания экономки.
Франсуа оставил меня беседовать с гостями, сам же решительным шагом направился к одному из них — господину Лефлеру, оказавшемуся здесь по великой чести. Этот купец был незнатного рода, но дворянам часто нужна была поддержка торговцев, а потому, как я поняла, никто не брезговал «денежными мешками», приглашая и их, конечно же, с одолжением, на званные вечера.
— Вы давно занимаетесь вином, господин Лефлер, — обратился к купцу Франсуа словно бы между делом, — мне нужен будет ваш совет. Не откажите в любезности после ужина побеседовать приватно в кабинете.
Купец расплылся в улыбке. Видно было, что пребывание в замке д'Эстре вместе с самыми родовитыми фамилиями округи для него имело очень большое значение и статус. Торговец выглядел абсолютно счастливым, а у меня от волнения и накатившего внезапно страха вмиг вспотели ладони. Я тут же пожалела, что разозлила виконта во время танца. Сдалась мне эта Вобла!? Но дело было сделано и теперь мне оставалось только ждать, чем закончится этот вечер.
— Ах, виконт, дорога к вам нынче небезопасна — на тракте встречал разбойников. Но ваши славные ребята держат округу в порядке! — сделал комплимент д’Эстре маркиз де Брольи.
Виконт дежурно улыбнулся:
— Пока мы с вами живы, воры будут бояться ближе подойти, чем на три лье.
Маркиз рассмеялся и похлопал Франсуа по плечу. Толстый епископ Онфлёра, пробуя рыбный паштет заметил:
— Благословенны моря Нормандии, что дают столь обильный стол.
Маркиз де Брольи ответил тому с усмешкой.
— Да, но французская армия нынче нуждается больше в хлебе, чем в рыбе. Король требует всё новые подати…
Бальи Дюваль, местный чиновник, дипломатично изрек, закусывая шпажкой с окороком и сыром:
— Подати — залог мира и порядка. Кардинал Ришельё знает, что делает.
— Говорят, кардинал намерен взять под контроль крепости гугенотов… Если начнётся война, наши земли будут на пути. — с испугом вымолвила жена маркиза, решив встрять в разговор.
Д’Эстре посмотрел на нее серьезно и ответил без смеха.
— Тогда нам придётся снова седлать коней, мадам. Но не волнуйтесь, стражники короля положат свою жизнь на защиту королевства.
Слушая всю эту болтовню, я улыбалась гостям, мило беседовала с ними, сама же пыталась сохранить спокойствие, однако сделать это было трудно.
Глава 55. Ссора
Ужин наконец закончился. За повозкой последних гостей опустилась тяжелая решётка ворот, и я немного выдохнула — кажется, этот вечер прошёл относительно неплохо. По крайней мере, все могло развиваться по гораздо худшему сценарию.
Однако полностью не отпустило. Дурацкая вспыльчивость и жажда справедливости, которые стали началом ссоры с Франсуа, спутали мне все карты. А теперь вечер закончился, и ничто не помешает виконту задать все свои вопросы. Наверняка, он осведомился у господина Лефлера относительно винных воротил этого времени и моей подозрительной персоны. Какая же я дура, что была столь принципиальной, что не смогла плюнуть на подлость Жанны. А что делать теперь?
Уставшие за вечер слуги таскали на кухню из столовой посуду, уносили тяжелые серебряные подсвечники, убирали заляпанные скатерти. Бедные прачки, пожалела их я, отстирать руками свежие пятна от еды и вина — та ещё мука. Хорошо, что званные вечера здесь все-таки бывают редко.
Я хотела тоже помочь на кухне, но старушка Зое прогнала меня прочь.
— Иди отдыхай, Катрин, ты итак достаточно сделала.
Я благодарно улыбнулась и пошлепала по полутёмному гулкому коридору в свою каморку, но была остановлена Жаком на полпути.
— Катрин, постой! Тебя вызывает к себе милорд. — окрикнул меня старый дворецкий, когда я уже подходила к каменной лестнице, ведущей наверх.
Я настороженно застыла на месте. Внутри все похолодело, но пришлось повернуться и, состряпав благодушную мину, ответить:
— Прямо сейчас? Не может это подождать до завтра?
— Ох, Катрин, не советовал бы я спорить с ним. — понизив голос, поделился Жак. — Не в духе господин.
Черт! Меня охватило противное липкое чувство. Ну вот ты и попала, дорогая! Видела же, как к концу вечера Франсуа все же уединился с купцом Лефлером в кабинете. В какой-то момент я так увлеклась обсуждением кружев из Брюгге приглашенными дамами, что не заметила, как д'Эстре исчез из залы. О чем они с торговцем толковали, остаётся лишь догадываться. Но даже своим не очень выдающимся умишком я могла догадаться, что скорее всего речь пойдет о таинственных винных торговцах, в чьей семье несколько месяцев назад могла бы пропасть дочь, сестра или жена. После всех колких слов, что в запале соперничества я бросала Франсуа, виконт обязательно решит вывести меня на чистую воду. А я даже фамилии себе не могла никакой выдумать, чтобы случайно не быть уличенной во лжи. А то назовешься условным «Жоржем Милославским», а окажется, что его недавно казнили, как в одном известном фильме из моего детства.
