у меня нет своего жилья, нормальной работы и вообще в этом мире я никто без твоей протекции, — честно ответила она.
Люциус усмехнулся.
— Это не единственная причина.
— Не единственная, — согласилась Лена. — Но остальные я пока называть не готова. Дай мне время.
— Хорошо, — сказал он. — Я подожду.
Он поднялся и протянул ей руку.
— Идём. Тебе нужно отдохнуть.
— А тебе?
— Я отдохну позже. Сначала проверю стены и посты.
— Ты не умеешь отдыхать, — вздохнула Лена, принимая его руку.
— Учусь. Медленно, но учусь.
Она поднялась, и они пошли к выходу из тронного зала. На пороге Лена остановилась и оглянулась.
Зал был пуст. Только трон в дальнем конце, покрытый пылью, и свечи, которые догорали в канделябрах.
— Знаешь, что я поняла за эти дни? — сказала она.
— Что?
— Что власть — это не тот, кто сидит на троне. Власть — это тот, кто заставляет работать всех остальных.
— И кто же это у нас? — притворно удивился Люциус.
— Не скромничай, — усмехнулась Лена. — Ты знаешь ответ.
Он улыбнулся — тепло, устало, по-человечески.
— Знаю.
Они вышли в коридор, и дверь за ними закрылась.
А в тронном зале догорали свечи, и тишина хранила память о разговоре, который, возможно, изменил больше, чем любая битва.
Потому что дракон наконец-то сказал то, что молчал триста лет.
А девушка с папкой документов его услышала.
И это было важнее любой победы.
Глава 26. Предложение
На официальное собрание во дворце Лена пришла с мыслью, что хуже уже не будет.
Она ошибалась.
Тронный зал заполнили министры, генералы и вся знать, которая успела вовремя спрятаться во время мятежа. Теперь они сияли начищенными камзолами, сверкали орденами и наперебой рассказывали друг другу, как лично участвовали в обороне столицы. Кто-то утверждал, что держал меч, кто-то — что командовал отрядом, а министр культуры уверял всех, что его серенада деморализовала врага больше, чем драконье пламя.
— Врёт, — шепнула Нисса, стоящая за плечом Лены. — Он всю осаду просидел в подвале с ключом от казны.
— Ты сама там была, — напомнила Лена.
— Я была там с ножами. А он — с лютней. Это большая разница.
Лена усмехнулась и принялась рассматривать публику.
Бывшие наложницы стояли в первом ряду — Мира с идеальной осанкой, Тая с папкой документов, Нисса с ножами, которых никто не заметил только потому, что боялся смотреть в её сторону. Даже Лисса, самая младшая, пришла — она всё ещё сжимала в руке тот самый ключ от казны, будто боялась, что его украдут.
— Выходит император, — объявил церемониймейстер.
Все замерли. Лена тоже вытянулась — не от страха, а по привычке.
Люциус вошёл в зал неторопливой походкой. На нём был новый чёрный камзол, расшитый серебром, а на плече красовалась драконья брошь, которую Лена видела всего пару раз — на самых важных церемониях. Он выглядел великолепно. Это раздражало.
— Сегодня мы собрались, чтобы подвести итоги, — начал Люциус, и его голос разнёсся по залу без всяких магических усилителей. — Мятеж подавлен. Столица уцелела. Вы все знаете, кому мы обязаны.
Министры закивали, решив, что речь идёт о них.
— Лена, выйдите вперёд, — сказал Люциус.
Лена замерла.
— Иди, — шепнула Нисса и легонько подтолкнула её в спину.
Лена вышла. Пол под ногами казался ватным, а взгляды трёхсот аристократов — тяжёлыми, как камни. Она остановилась перед троном и посмотрела на Люциуса снизу вверх. Он смотрел сверху вниз, и в его глазах плясали чёртики — те самые, которые появлялись только когда он что-то задумал.
— Лена, — громко сказал Люциус, чтобы слышали все, — вы спасли мою жизнь. Не один раз, а целых два. Сначала от яда, потом от плохого управления.
— Три, если считать налоговую, — не удержалась Лена.
По залу пробежал нервный смешок.
— Три, — согласился Люциус. — И поэтому я принял решение.
Он спустился с возвышения, подошёл к ней и взял за руку. Лена почувствовала, как её пальцы обхватили тёплые ладони, и в голове зашумело.
— Я предлагаю тебе стать моей женой, — сказал Люциус. — Императрицей.
Тишина в зале стала абсолютной. Даже министр культуры, который всегда что-то бурчал, замер с открытым ртом.
Лена смотрела на дракона, дракон смотрел на Лену, а триста аристократов смотрели на них обоих и боялись дышать.
— Ты серьёзно? — спросила Лена.
— Абсолютно.
— Прямо сейчас? При всех?
— А что, надо было в более интимной обстановке?
— Надо было хотя бы предупредить!
— Тогда бы ты не пришла.
Лена открыла рот, потом закрыла. Потом открыла снова. Она чувствовала, как заливаются краской щёки, как потеют ладони, как сердце колотится где-то в горле.
— Ты хоть кольцо принёс? — спросила она, чтобы выиграть время.
Люциус щёлкнул пальцами, и Кайрен из-за колонны вынес бархатную подушечку. На ней лежало кольцо с огромным рубином — таким большим, что он перекрывал полпальца.
— Это фамильная драгоценность, — сказал Люциус. — Его носила моя мать. И её мать. И так далее.
— Оно слишком большое, — заметила Лена.
— Зато видно издалека.
— Я буду спотыкаться о собственный палец.
— Привыкнешь.
Лена посмотрела на кольцо, потом на Люциуса, потом на трёхсот аристократов, которые всё ещё не дышали.
— Ладно, — сказала она. — Я согласна.
Зал выдохнул.
— Но с одним условием, — добавила Лена, поднимая палец.
Люциус нахмурился.
— Каким?
— Министров я выбираю сама, — сказала Лена и повернулась к залу. — Всех. До единого.
По залу прокатился испуганный шёпот.
Министр финансов побледнел. Министр культуры икнул. Генералы начали неловко переглядываться.
— Вы не можете, — выдавил кто-то из задних рядов.
— Могу, — ответила Лена. — Я буду императрицей. А императрица может всё. Особенно если император её боится.
Люциус усмехнулся.
— Я не боюсь.
— Тогда почему у тебя рука дрожит?
— От волнения.
— У драконов не бывает волнения.
— Ты заставляешь меня испытывать новые эмоции, — сказал он, и в его голосе послышалась привычная насмешка. — Это пока непривычно.
Лена повернулась к залу и окинула его хозяйским взглядом.
— Итак, господа, — сказала она. — У вас есть две недели, чтобы доказать, что вы достойны своих мест. Кто
