заложило левое ухо.
Но полноценной драки не получалось. Зал был набит людьми, половина из которых не умела ничего, кроме как падать в обморок и путаться под ногами. Атаманы больше оттаскивали гостей в стороны, чем дрались, Серафима держала барьер, прикрывая беззащитных, а нападавшие пёрли через окна, не обращая внимания на потери, будто каждый из них был куском одной большой тупой машины, у которой заклинило единственную кнопку.
Я окинул зал взглядом. Хаос, крики, грохот, летящая мебель. Но в целом ситуация была под контролем, потому что Громобой и Мира стоили всей этой толпы вместе взятой, и нападавшие дохли быстрее, чем успевали добраться до цели. Пол трещал и выбрасывал каменные шипы под ногами тварей, Мира скользила между ними, оставляя за собой тела, и всё это выглядело настолько односторонним побоищем, что возникал закономерный вопрос: какого хрена они продолжают сюда лезть?
Смертники не боятся смерти. Это понятно. Но смертники, которые лезут на архимага и боевую химеру, это уже даже не смертники, а расходный материал. Отвлекающий манёвр. Мясо, которое бросили в мясорубку, чтобы она была занята, пока что-то настоящее происходит в другом месте.
Дар работал фоном, считывая всех, кто попадал в поле зрения. Та же каша, те же сбоящие строчки, то же выжженное УБИТЬ в каждой голове. Одинаковые, как патроны в обойме.
Все, кроме одного.
Парень у дальней стены, неприметный, в той же тёмной одежде, что и остальные, но в отличие от них он не рвался к Мире. Он двигался к боковой двери, быстро и тихо, пока все смотрели на побоище в центре зала. Дар зацепил его на автомате и выдал мешанину: строчки плыли, данные скакали, но чётко читаемого УБИТЬ среди них не было. Этот парень не собирался никого убивать. Он собирался уйти.
А люди, которые собираются уйти с места провалившегося покушения, обычно несут в голове что-то поценнее приказа «убить». Имена. Явки. Имя заказчика. Что-нибудь, ради чего стоит пустить полсотни тварей на убой.
— Серафима! Сизый! — я ткнул рукой в сторону боковой двери, в которую уже проскальзывал неприметный парень. — За ним!
Серафима моментально среагировала. Барьер перед гостями загустел, уплотнился и через секунду стоял сам по себе, без её поддержки, а она уже неслась к двери.
Сизый прикончил своего противника ударом когтей по горлу, развернулся на мой крик и рванул через зал так, как умели двигаться только химеры: оттолкнулся от перевёрнутого стола, перемахнул через голову присевшего чиновника, приземлился на спинку опрокинутого стула, оттуда на плечо какому-то атаману, который даже не успел возмутиться, и вылетел в дверной проём.
Я бросился следом. Боковая дверь вела в коридор, коридор в хозяйственное крыло, а оттуда на задний двор резиденции. Планировку я выучил ещё до приёма, и сейчас это решало, потому что парень бежал быстро, петляя по тёмным поворотам, а Серафима и Сизый, не знавшие здания, держались за мной.
Со стороны это выглядело как обычная погоня за обычным человеком.
Потом он влетел в хозяйственный двор, залитый лунным светом, и его тело начало меняться. Ноги срослись, позвоночник удлинился с мерзким хрустом, одежда лопнула по швам, и вместо бегущего человека по брусчатке заскользило что-то длинное, безногое, покрытое чешуёй, которая отливала в лунном свете тусклым металлическим блеском.
Змея. Здоровенная, метра четыре, с башкой размером с хороший арбуз и телом толщиной в бедро взрослого мужика. Она скользила по камню быстрее, чем человек мог бежать, и через пару секунд была бы у стены, а за стеной начинались переулки Верхнего города, в которых можно раствориться за минуту.
Да как так-то! Похоже, накаркал… Когда я шутил про Жилина и удава, вселенная, видимо, приняла это за вызов.
Сизый обогнал нас обоих. Выскочив во двор, он оттолкнулся от бочки у стены, запрыгнул на навес, с навеса на крышу хозяйственной пристройки и оттуда спикировал на змею, растопырив крылья для разгона и вцепившись когтями в чешую за головой. Тварь дёрнулась, башка метнулась назад, клыки щёлкнули в сантиметре от сизого хвоста, но голубь держался, как клещ на собаке, и орал при этом что-то дико нецензурное.
Серафима ударила льдом. Полоса инея прошла по брусчатке, схватила хвост змеи ледяной коркой и пригвоздила к камню. Тварь рванулась, лёд захрустел, но выдержал, и змея закрутилась на месте, пытаясь одновременно скинуть Сизого с загривка и вырвать хвост из ледяного захвата.
Серафима добавила ещё один слой, потом ещё, и через несколько секунд зверолюд был прибит к брусчатке от хвоста до середины тела, дёргаясь в ледяном коконе и шипя так, что слюна испарялась на морозном воздухе вокруг неё. Сизый спрыгнул с загривка, отряхнулся и встал рядом, выставив когти на всякий случай.
Вблизи она выглядела паршиво. Чешуя бугрилась неровными наростами, будто тело не до конца определилось с формой, а морда застряла где-то между человеческим лицом и змеиной башкой. Глаза остались почти людскими, только зрачки сузились в вертикальные щели, и в них плескалось что-то, похожее на злость, замешанную на тупом животном упрямстве.
— Кто тебя послал? — спросил я, присев на корточки перед мордой так, чтобы она видела моё лицо.
Тварь оскалилась, обнажив два ряда зубов, в которых клыки перемежались с нормальными человеческими резцами, и этот оскал выглядел бы страшно, если бы его обладатель не был примотан льдом к земле, как муха к липкой ленте.
— Морн… — прошипел он, и в шипении проступили слоги, расплывчатые, будто человеческая речь давалась этой глотке с трудом. — Не сссуетиссь… до тебя тоже дойдёт очередь… Ссскоро…
Сизый дёрнулся вперёд, когти скрежетнули по брусчатке, и по его позе было видно, что ещё одно слово в мою сторону и змеиная морда останется без половины зубов.
— Сизый, стой, — бросил я, не оборачиваясь.
— Братан, он тебе угрожает! — Сизый аж подпрыгнул от возмущения. — Дай я ему рожу раскрою, чтоб знал, на кого шипеть!
Серафима ничего не сказала, но лёд на чешуе пополз дальше, к шее, медленно и неотвратимо. Тварь забилась, почуяв, что ледяной кокон подбирается к горлу.
До меня дойдёт очередь… Тварь знала кто перед ней, а значит кто-то позаботился составить список целей, и Мира в нём шла первым номером, а я где-то следом. Лестно, конечно, но хотелось бы ещё узнать, кому именно я так не угодил.
— Тащим его обратно, — сказал я, выпрямляясь. — Громобой вытрясет из него больше, чем мы.
Серафима кивнула, а Сизый нехотя убрал когти от змеиной морды и потянулся
