– Не надо мешать, здесь идёт репетиция, – объяснил парень свои действия, ведь он фактически выдворил Егора из помещения.
– Я это… Я фотографировать… Я по делу, вот, – Боратов немного растерялся, но нашёлся, чтобы показать парню удостоверение.
Сколько лет парню, Егор не смог бы угадать. Хотя отметил, что незнакомец точно моложе его. При чём моложе лет на десять, а то и на пятнадцать, хотя за счёт спортивной фигуры выглядит явно старше своих лет. На парне модные и дефицитные джинсы, да и рубашка явно фирменная. Тем временем незнакомец внимательно прочитал то, что указано в удостоверении.
– Боратов Егор Иванович, внештатный фотограф. И что ты хотел, Егор‑фотограф? – спросил парень.
Наконец Боратов справился с растерянностью. Да ведь перед ним скорей всего какой‑то старшеклассник, а ведёт себя так, будто он местное начальство.
– У меня задание от редакции, сфотографировать музыкальный коллектив «Время вперёд», желательно всех по отдельности, а потом общий снимок, – сразу вспомнил про свою легенду Егор.
– Понятно. Очередной папарацци, ищущий нужный кадр. Вот что, Егор Боратов, ты ступай отсюда, а сфотографировать сможешь коллектив только, если тебе разрешат. У руководства дворца получи разрешение не съёмку, потом выбери время, когда ты не будешь мешать, вот тогда и сделаешь свои снимки, – произнёс парень, склонив голову набок, он с некоторым интересом рассматривал Егора.
Кто такой «папарацци», Боратов сразу не понял, но переспрашивать не стал. Где‑то внутри появилось раздражение и злость. Ведь ему фактически мешали видеть ту, которая стала его мечтой.
– Да кто ты такой, чтобы мешать мне выполнять задание редакции? Откуда ты взялся? Тоже мне, нашёлся командир, молод ещё…, – начал возмущаться Боратов, но парень его прервал.
– Не шуми так громко, гланды простудишь. Егор Иванович, я же тебе русским языком говорю, что ты мешаешь творческому процессу. К тому же пытаешься фотографировать без должного разрешения. Получи таковое, потом приходи, может тебе пойдут навстречу, – не повышая голоса, произнёс парень, который ничуть не волновался, а выглядел спокойным, как танк.
Боратов хотел было вновь возмутиться, но вдруг подумал, что скандал ему не нужен. Его могут запомнить свидетели. Парня Егор не боялся. Навряд ли тот, физически сильней его. Но поднять скандал, значит привлечь ненужных свидетелей. Боратов внимательно посмотрел на парня, стараясь хорошенько его запомнить. Потом развернулся и пошёл на выход.
Апрель 1975 год. Свердловск. Егорова Екатерина. Эпизоды.
Сразу после праздника 8‑е Марта, Софья Яковлевна Ошерович завела разговор с Екатериной о новых произведениях.
– Катенька, нам надо с тобой в этот месяц хорошо поработать. Во‑первых, следует напрячь твои фантазии и талант, а мой опыт, чтобы создать композицию к празднику Победы. Меня уже, так сказать, заранее предупредил Леонард Израилович, что мы будем включены в праздничный концерт для ветеранов войны, – начала говорить руководитель коллектива.
– С эстрадным балетом что‑то готовить? – не удержалась от вопроса Катя.
– Именно с ними. Мы пока не созрели для отдельных выступлений. Ты покрути в голове свои мысли, я тоже подумаю, а через недельку вновь поговорим об этом.
– А что во‑вторых? – вновь влезла с вопросом Катя, чем вызвала улыбку Ошерович.
– Во‑вторых, ко мне подошёл руководитель танцевального ансамбля «Трудовые резервы» Александр Петрович Поличкин. Хочет посмотреть на наши репетиции, когда мы будем выступать вместе с балетом, наверняка поговорит с Тобиной. Но со мной он говорил о том, что к майским праздникам, хочет подготовить новую программу. А задействовать в этой программе не только известные музыкальные произведения, но и что‑то такое, что мы с тобой сочиняем.
– У них же русские народные танцы, – удивилась Катя.
– И что? Считаешь, будто они не могут использовать музыку нашего жанра? Для творческого человека нет ничего невозможного, помни об этом всегда. Как только начнёшь сомневаться, считай, что ты пропала, – совсем чуть‑чуть рассердилась Ошерович.
Катя хорошо знала своего преподавателя по музыке, а по совместительству руководителя коллектива. Ошерович не любила, когда её подопечные начинают сомневаться в своих способностях. Катя спорить не стала. С той поры прошёл почти месяц. С коллективом Поличкина оказалось проще простого, решили взять уже известные композиции русского народного танца, сделать свою аранжировку с использованием электронной музыки и скрипки. Екатерина много слышала о достаточно известном балетмейстере Александре Петровиче Поличкине, но лично с ним знакома не была. А тут такая возможность появилась. Энергия Поличкина, с которой он начинал работать просто поражала, наполняя энергией всех участников. Постепенно аранжировка известной композиции в музыке для русских народных танцев, стала уверенно превращаться в новое произведение. Понятно, что у самой бы Кати могло и не получиться, если бы не знания Ошерович. Тем не менее, дело двигалось. А ведь кроме занятия музыкой следовало готовиться к выпускным экзаменам. Ответы на экзаменационные ответы приходилось учить вечером, засиживаясь до ночи. Хорошо брат Мишка подсказал идею, какую музыку написать для выступления перед ветеранами.
– Кать, вы с Ошерович сделайте что‑то вроде короткой сонаты, ну или как у вас там это дело называется. В общем сначала идёт агрессивная музыка, танцоры балета изображают танец наступления фашистов, потом вступает наступление Красной Армии, которая всех сильней. Попробуй взять уже известные композиции, обработаете их, что‑то уберёте, что‑то добавите. На финише получится то, что вам надо. Подключайте свою Тобину, ведь танцы она будет ставить, – дал совет брат.
Мишка работает над очередной книгой фантастики, но сестре не отказывает в советах, всегда её выслушает. Что кстати, пару лет назад не проявлялось. Права мама, брат взрослеет. Со вторым произведением дело тоже пошло. Апрель перевалил на вторую половину, музыкальные композиции готовы. Осталось только тщательно отрепетировать, чтобы не опозориться на концертах. Во второй половине апреля, брат Кати пришёл к ним на репетицию и остался дожидаться сестру, толком Миша не объяснил, куда им надо сходить вместе. Но так как она была занята, то не стала сразу его расспрашивать. Брат уселся возле входа на стул. Екатерина заметила, что в процессе, пока они с Ошерович работали, в помещение заглядывал какой‑то мужик, а Мишка его практически вытолкал, правда сделал это вежливо. Когда закончилась репетиция, Катя сразу решила расспросить о подробностях их дальнейшего похода, непонятно куда и зачем.
– Малой, куда ты меня собрался тащить?
– Прежде хочу выразить тебе своё одобрение, ну или восхищение, если хочешь. У вас действительно получается здорово. Надеюсь, ты вскоре точно поднимешься на вершину «музыкального Олимпа». Но главное не в этом. Мама дала адрес, куда мы с тобой должны зайти. Там нам приготовят некоторые вещи, следует померять. Так что быстро кидай свою скрипку в чехол и пошли, не стоит заставлять людей ждать.
– Какой ты грубый. Что значит кидай скрипку в чехол? Это инструмент идеального звука, с ним бережно обращаются. Но ходить на примерки я всегда готова, дай мне пару минут, – ответила Катя.
Она собралась достаточно быстро, распрощалась со всеми членами коллектива, и они поспешили на выход из Дворца Молодёжи.
– Куда идём? А ещё ты не рассказал, что за мужика ты не пустил во время нашей репетиции, я заметила? – спросила Катя брата, как только они вышли на улицу.
Однако Миша смотрел куда‑то в сторону, будто не слышал вопроса сестры. Катя проследила за его взглядом.
– Чего ты этого мужика рассматриваешь? Малой, ты оглох что ли, не отвечаешь на мои вопросы? – стукнула Катя брата по плечу, взяв его сразу под руку.
– Не «кудахтай», ты же не курица, заладила «куда‑куда», – отвернувшись от мужика произнёс брат.
– Колись быстро, зачем мужика рассматривал, – капризно заявила Катя.
