его лице застыла.
— С чего вдруг?
— Потому что я врач. И потому что мне не нравится ваше давление.
— Откуда вы знаете про дав… — недоумевающе заговорил Соколовский, глаза его изумленно расширились.
— Просто знаю, — перебил я.
Это была полуправда. Давление было сто пятьдесят восемь на девяносто семь, и в другой ситуации я бы ограничился советом сходить к терапевту. Но менингиому на МРТ найдут, а дальше уже дело нейрохирурга. Объяснять Соколовскому, откуда это знаю и как именно увидел, я не собирался, ни сейчас, ни потом. Пока с ним ничего страшного не случилось, такие менингиомы просто наблюдают, если нет симптомов, и лечат операционным вмешательством или радиохирургией, если растет или вызывает жалобы, но важно знать и наблюдать. А Соколовский не знал.
Помолчав, профессор кивнул и пошел по коридору к противоположному выходу, не обернувшись. Шел он ровно, спину держал прямо, и со стороны выглядел вполне здоровым.
Нажав кнопку лифта, я стал ждать. Створки заурчали где-то внизу, кабина пошла вверх, и в этот момент меня окликнули снова.
— Подождите, Сергей Николаевич!
Это была женщина. Я обернулся. Таисия торопливо шла ко мне по коридору и без студийного света выглядела моложе. Эмпатический модуль удивил, показав ее искренний интерес без всякого расчета.
— Я коротко, — сказала она, остановившись в двух шагах. — Понимаете, у меня своя программа на другом канале, и это не ток-шоу. Длинный разговор, один на один, без массовки и без клоунады. Буду рада увидеть вас там своим гостем.
Я покачал головой, но тут из кармана появилась маленькая темно-синяя визитка, и Таисия протянула ее мне:
— Подумайте, Сергей Николаевич.
— Подумаю, — пообещал я, взяв визитку, и она пошла обратно по коридору.
Лифт приехал с мягким звоном. Я вошел, двери закрылись, в кабине стало совсем тихо, и такой тишины не было ни разу за последние пять часов.
Когда я вышел на улицу, морозный воздух обжег лицо. Я стоял у входа в телецентр, и пар от дыхания поднимался холодными белыми клубами. Мимо прошла пара, мужчина в черном пуховике и женщина, прижимавшая к уху телефон, и ни один из них не посмотрел в мою сторону. Без студийного света и камер я был просто каким-то провинциальным мужиком средних лет с разбитой губой.
И в этом, после оглушительного света софитов и камер, тоже было свое тихое счастье.
Глава 19
Вечер субботы после всех стрессов ток-шоу «Люди говорят» выдался настолько хорошим, что спроси меня телеведущий Андрей Голицын, счастлив ли я, в ответ он бы услышал: абсолютно.
А дело вышло так.
Покинув Останкино, я позвонил Караяннису, решив с ним встретиться и все обсудить по этому ток-шоу, Джафарову и мужику, который ударил меня в лицо. Ну и в целом понять, насколько действия телевизионщиков повредят моей репутации, ведь никаких согласий я с ними не подписывал. Однако Караяннис был в Сандуновских банях и нетерпеливо ответил, чтобы раньше завтрашнего утра я его не беспокоил, а ток-шоу, Джафаров и мужик никуда не денутся.
Затем я сразу же позвонил родителям и попросил не волноваться, когда будут смотреть «Люди говорят», потому что все будет хорошо. Вера Андреевна ответила, что они к этому готовы, так как не строят иллюзий о том, что никто не захочет не покопаться в моем прошлом.
Потом, думая над тем, ехать ли в отель, чтобы переодеться во что-то более казуальное, или сначала пообедать, я позвонил Сашке и спросил, есть ли у него какие-то планы. Он обрадовался моему звонку и сказал, что как раз сам собирался меня набрать, так как они с Марусей и… Борькой Терновским собрались посидеть вместе в ресторане «Грезы» на Патриарших, но это только вечером, Терновский еще в институте, да и Маруся тоже там, а вот сам Сашка заскучал и уже было решил встретиться с каким-то одноклассником, которого, как я помнил, терпеть не мог.
В общем, мы договорились с ним немедленно встретиться и отобедать в трактире «Борщ», и каково было мое удивление, когда кроме него пришли… Даша и Кира! Те самые молодые женщины из караоке.
— Извини, они сами позвонили и напросились, — зашептал мне Сашка, когда девчонки меня расцеловали и оставили нас, покинув на пару минут «попудрить носик». — Когда я уже ехал сюда, и отказывать Дашке было неловко.
— Почему неловко? — удивился я… а потом ка-а-ак понял! И посмотрел на сына суровым взглядом. — У вас что-то было?
— Да, — признался Сашка, но вдруг разозлился, видимо, потому что смутился. Ведь кто я ему? И огрызнулся: — Не твое дело!
— Но ты же говорил, что женат, что в Праге у тебя Элишка… — проигнорировав его возмущение, сказал я ровным тоном.
— Нет никакой Элишки! — шепотом выдохнул Сашка, делая мне страшные глаза. Обернувшись, я заметил, что девушки возвращаются. — Мы разошлись.
— Так ты…
— Потом! — рыкнул Сашка.
— О чем вы тут шепчетесь, мальчики? — обольстительно поинтересовалась Кира, подсаживаясь ко мне…
А дальше пошел пустой треп о том, как они гуляли вместе, пока я писал доклад для конференции. Разумеется, ни в какую Третьяковку они не пошли, зато сходили на выставку каких-то гибридных форм и в зал иммерсивного искусства. А еще заглянули в ночной клуб, где поболели за Аслана вместе с Гочей и остальными, из чего я понял, что Сашка зря времени в Москве не терял.
— Так что с Элишкой-то? — спросил я, когда принесли счет, а девушки снова отошли. К их чести, оставив за себя пару купюр, которые Сашка вознамерился обязательно им вернуть, ибо гусары денег не берут.
— Сказал же, что разошлись, — устало объяснил он, очевидно, не желая общаться на эту тему.
— Так ты теперь один в Чехии?
— Не хочу я там оставаться, — вздохнул Сашка. — Серега, пойми, не лежит у меня душа. Одно дело с Элишкой, а без нее… Ну вот я осмотрелся, как она ушла, а все мои друзья и хорошие знакомые, не считая тех, кто по бизнесу, — это изначально ее друзья и хорошие знакомые. А все мои — здесь.
— А бизнес как?
— Да нет, считай, никакого бизнеса. Решил продать Элишке свою долю.
— А дальше?
— Посмотрим, — пожал он плечами. — Смотаюсь туда еще разок за вещами, закрою все дела и вернусь в Россию.
