миллиметре от того, чтобы перекусить сомика пополам, резко затормозили и, буквально зависнув в воде, повернули свои зубастые морды ко мне.
«Поняли?» — транслировал я им приказ.
Хищники синхронно развернулись и плавно, не делая резких движений, поплыли в дальний угол аквариума. Мелкие рыбёшки, ошалев от такого счастья, начали спокойно плавать прямо перед их носами. Пираньи демонстративно отворачивались, делая вид, что они убеждённые веганы.
— Видите? — я повернулся к деду.
Старик стоял, вцепившись побелевшими пальцами в край прилавка.
— Но… как?
— Я же сказал, что химеролог. Если вы боитесь, что у меня хоть одна рыбёшка пострадает — вообще не парьтесь. В моём Акванариуме дисциплина будет железная. А если такое вдруг случится, то виновный будет наказан так, что пожалеет, что из икринки вылупился.
— Но как наказан? — прохрипел старик, всё ещё ошарашенно глядя на мирно плавающих рядом с пираньями гуппи. — Что ты сделаешь? Они же тупые!
— Его сородичи придут за него мстить.
Я подошёл к аквариуму и указал пальцем на крошечную, меньше моего мизинца, прозрачную рыбёшку, которая робко жалась к водорослям.
Дед недоверчиво хмыкнул.
— Очень хочу посмотреть, как эта килька начнёт пираньям мстить.
— Да легко. Смотрите…
Я прижал палец к стеклу напротив рыбёшки и пустил микроскопический, но точечный заряд энергии, срывая генетические замки.
Малышка дёрнулась, её прозрачная чешуя вдруг начала темнеть, покрываясь металлическим отливом. Вдоль крошечного хребта выросли острые костяные шипы. Челюсти выдвинулись вперёд, обрастая внушительным рядом клыков. За три секунды «килька» превратилась в миниатюрного бронированного монстра, от которого во все стороны расходилась аура первобытной агрессии.
Пираньи в углу почувствовали это, покосились на новоявленного шипастого демона и начали нервно жаться друг к другу. Они активно транслировали: «Слушайте, а можно нас отсюда забрать? Нам тут уже как-то некомфортно. Тут психи плавают!!!».
— Вот так они и пойдут мстить, — подытожил я, отходя от стекла.
Дед вытер лоб рукавом клетчатой рубашки.
— Забирай… Всех забирай.
Чтобы окончательно успокоить старика, я достал из кармана визитку, начеркал на обратной стороне пару слов и протянул ему.
— Это бессрочный VIP-пропуск в мой Акванариум. Приходите в любое время, без очереди и бесплатно. Будете любоваться своими Петьками и Глафирами.
Процесс погрузки занял два часа. Машина с огромным герметичным кузовом-аквариумом стояла у дверей. Мы сливали всё: пресноводных, морских, хищников, травоядных…
Дед бегал вокруг и ворчал:
— Да что ж ты делаешь! Их же нельзя вместе! У них температурный шок будет! А кислотность⁈ Угробишь мне всю животину!
Но когда он заглянул в смотровой люк цистерны, то снова завис.
Внутри, в огромном объёме воды, не было никакого хаоса. Сотни рыб плавали идеально ровными, дисциплинированными группками, как солдаты на параде. Хищники держались в одном углу, мелочь в другом, никто никого не кусал и не паниковал.
— Я же говорил, что у меня всё под контролем, — похлопал я старика по плечу. — Бывайте, отец. Заходите в гости.
Дорога была недолгой, но мой разогнанный после манипуляций метаболизм потребовал своего — в животе громко заурчало.
Заметив ларёк шаурмичной на углу, я остановился и вышел из машины. Из открытого окошка ларька пахло жареным мясом, специями и горелым маслом. За прилавком стоял хмурый парень в заляпанном фартуке.
— Две в сырном лаваше, много мяса, поменьше капусты… и халапеньо добавь, — заказал я.
Пока он крутил шаурму, я прислонился к стойке. Рядом, у мусорной урны, сидел огромный, всклокоченный рыжий кот. У него не было куска уха, а морда была исполосована старыми шрамами. Кот смотрел на меня не мигая, его жёлтые глаза излучали такое презрение ко всему сущему, что я невольно зауважал этого пушистого гопника.
— Эй, брысь отсюда! — шикнул шаурмист, когда протянул мне ароматный свёрток.
Но кот даже не дёрнулся, просто презрительно сузил глаза.
— Да ладно, пусть сидит. У него морда авторитетная.
Я отломил приличный кусок мяса, щедро сдобренный соусом, и кинул коту. Рыжий брезгливо понюхал подношение. Потом посмотрел на меня, явно оскорбившись.
«Ты мне, ветерану помоек, вот этот жареный картон предлагаешь?» — услышал я.
Он лапой презрительно отодвинул мясо в сторону, демонстративно развернулся ко мне задом и принялся вылизывать яйца.
— Ишь, гордый какой, — пожал плечами я, откусывая шаурму. — Ладно, сам съем.
Еда оказалась на удивление годной. Я запрыгнул обратно в машину и покатил на объект.
Акванариум встретил меня суетой. И первым, что бросилось мне в глаза, была огромная стойка ресепшена из тёмного дерева и стекла, перегораживающая входную зону.
Валерия уже была здесь и, заметив меня, гордо выпятила грудь и сложила руки на груди.
— А я говорила! — торжествующе заявила она. — Я же тебе говорила, что без нормального входа мы будем как проходной двор!
— Ладно, ладно, признаю, — я поднял руки, сдаваясь. — Ресепшен нужен. Был неправ, исправлюсь. Ты победила. Как у нас дела?
— Представляешь, мы ещё даже ленточку не перерезали, а телефон обрывают! Из двенадцати школ звонили, спрашивают: «А правда, что у вас бесплатные экскурсии для детей?». Я их всех уже записала на следующую неделю. Расписание трещит по швам!
— Пусть приводят, — кивнул я. — Нам нужен поток. Чем больше глаз, тем лучше. Только… подожди, — я оглядел пустой холл. — А где персонал? Ты же должна была сегодня проводить обучение, объяснять этим ребятам из приюта, где у нас туалет, где акулы, а где какие кнопки нажимать…
Валерия фыркнула и поправила блузку.
— Я всё уже провела. Базовый инструктаж, техника безопасности — всё по списку. А вот лекции по видам рыб… — она кивнула на пухлый каталог, лежащий на стойке, который я лично составлял две ночи подряд. — Зачем мне это читать? Я в твоих глубоководных мутантах не разбираюсь. Я максимум могу прочитать с листочка то, что ты там нацарапал. Тут нужен специалист, человек, который горит этим делом. И он сейчас как раз проводит им лекцию.
Я удивлённо приподнял бровь.
— Прикольно. И где ты нашла такого специалиста в такие короткие сроки?
— Ой, не переживай, шеф. У меня всё схвачено. Иди в конференц-зал, сам посмотри. Они там.
Я пожал плечами и направился по коридору в сторону зала для персонала. Открыл тяжёлую дверь…
— … и запомните, салаги! Если панцирный голец зарылся в ил — не надо стучать по стеклу! Он не сдох, он спит! У него температура комфорта восемнадцать градусов, а вы своими потными ладошками стекло греете!
Я застыл на пороге.
— Твою ж мать…
В центре зала, перед двумя десятками молодых ребят, расхаживал дед — тот самый сухой, как палка, девяностолетний дед из зоомагазина. Он махал указкой перед интерактивной доской, на которой светилась проекция
