Возвращение Красной Звезды - Алексей Викторович Вязовский

Алька и в ресторан оделась довольно просто, явно не собираясь выпендриваться перед Анной, и удивлять ее своими нарядами. После сегодняшнего совместного похода на показ Кляйна, Альдона вообще стала очень внимательно прислушиваться к ее точным оценкам и признала авторитет этой англичанки в области моды. Каким-то женским чутьем Алька поняла, что Анна Винтур — это будущее мировой моды, а Грейс Мирабелла, увы — ее прекрасное, но прошлое.

Перед рестораном мне пришлось ввести Альку в курс дела, объяснив свои дальнейшие планы на сотрудничество с Кельвином Кляйном. Подруга только удивленно покачала головой

— Вить, ты такой продуманный интриган, что я просто диву даюсь! Как ты придумываешь все это и просчитываешь? Сначала Sony, потом Honda, теперь фильм с Лукасом и Кляйн. И все это ты, как хитрый паук, сплетаешь в крепкую паутину вокруг себя.

Я лишь скромно улыбаюсь в ответ. Эх, милая…! Если бы ты знала истинный размах всех моих дел и доходов, которые они приносят. Ты видишь небольшую верхушку айсберга и даже не представляешь, какая часть моих дел скрывается в тени, какие деньги там уже крутятся. Все мои контракты, приносящие немалый доход родному государству, это лишь небольшая помощь ему и ступень к накоплению настоящих денег. Которые когда-нибудь послужат подушкой безопасности для нашей с тобой страны.

Но спасать ее я буду так, как сам посчитаю правильным, а не как решит Политбюро или твой упрямый отец. Имант Веверс, конечно, большой молодец — он делает очень много на своем посту, и делает то, что никогда не смог бы сделать я. Но всей картины он все равно, к сожалению, не видит. И другие посвященные тоже не видят. Хотя делают все, что могут, чтобы остановить падение страны в пропасть. Потому, что если этого не сделать сейчас, мы повторим тот путь, который случился в моей прошлой жизни…

…Ужин с Анной Винтур прошел неплохо. Мы интересно пообщались и между нами явно окрепла обоюдная симпатия. Я, конечно, понимаю, что она использует знакомство с нами в своих целях, но пока эта польза взаимная, я совсем не в обиде, и с интересом слушаю ее весьма ценные советы по поводу предстоящих переговоров с Кляйном. Анна довольно откровенно рассказывает о рекламных контрактах, которые дома моды заключают с популярными артистами. Они довольно жесткие, и в них много подводных камней. Майкл, опытный продюсер, но о некоторых нюансах в этой сфере возможно не знает — специфика другая. Советы Анны могут мне пригодиться.

А еще она с удовольствием отвечала на Алькины вопросы. Например, внятно объяснила ей разницу между высокой модой «от кутюр» и «прет-а-порте». Что «от кутюр» — это практически музейные вещи, созданные швеями вручную, в единственном экземпляре, причем, из натуральных материалов высочайшего качества. А модельер лишь тогда может носить гордое имя «кутюрье», когда его модный дом входит в Синдикат высокой моды и сам он представляет свои новые коллекции, отвечающие требованиям «от кутюр» не реже двух раз в год.

То есть, Кельвин Кляйн и Джорджио Армани — могут быть гениальными модельерами, но они не кутюрье, поскольку не создают такие коллекции и не входят в Синдикат высокой моды. А вот, например, Ив Сен Лоран и Валентино Гаравани — те входят. И коллекции «от кутюр» создают. Как и коллекции в более низкой, но тоже очень почетной категории «прет-а-порте де люкс». Там уже и требования чуть ниже и количество экземпляров каждой модели может доходить до двухсот, не взирая на высокую цену. Т. е. здесь уже начинаются не только высокие затраты, но и высокие заработки. Джорджио Армани как раз работает именно в категории «прет-а-порте де люкс».

А вот Кляйн выпускает модную одежду всего лишь в категории «прет-а-порте», которая производится большими партиями уже на фабриках. Она может быть и модной, и нарядной, может продаваться в фирменных магазинах модных домов или в брендовых бутиках, но при этом все равно создается для «широкой публики» и поэтому более доступна по цене. И все модные дома мира существуют именно за счёт продажи коллекций готовой одежды. Выжить в мире моды, создавая только единичные экземпляры невозможно.

— Господи, никогда не думала, что в мире моды есть такие сложности… — удивленно качает головой Альдона. Для нее это откровение.

Я же лишь усмехнулся про себя. Это еще не сложности. Сложности начнутся в конце 90-х, когда подтянется Китай со своей дешевой рабочей силой. Когда модели, не успев сойти с подиума модного дома, уже завтра будут нагло копироваться и выпускаться на китайских фабриках. Запад, поощряя Китай к развитию, загоняет себя в ловушку, из которой выхода нет. Поскольку на ширпотребе китайцы не остановятся. Но… до этого еще нужно дожить.

— Знаешь, Альдона — неожиданно говорит Анна — ты вполне потянешь сольную карьеру, но для этого твое лицо должно стать хорошо узнаваемым. А значит, тебе тоже очень нужны рекламные контракты.

— Отец не разрешит мне рекламировать американские джинсы — вздыхает Алька

— Альдона, с твоей внешностью можно рекламировать и что-нибудь покруче, чем джинсы. Например, у нас в мире моды и шоу бизнеса говорят, что если ты не снималась в рекламе мехов Blackglama, ты вообще еще не звезда, а всего лишь звездочка. Любая участница их рекламной компании настолько известна, что им нет даже необходимости указывать ее имя. А знаменитый рекламный слоган Blackglama, обыгрывая название концерна «Legend» звучит так: «What Becomes a Legend Most?» («Что больше всего идет Легенде?»). Вот это высшая степень признания! И это уровень, к которому нужно стремиться.

Боже… какую шикарную идею подкинула нам сейчас Анна… Почему она самому мне не пришла в голову⁈ Какой же я болван…!

— Алька, я знаю, что ты будешь рекламировать!

— Надеюсь, не что-нибудь американское?

— Нет! Мы сделаем тебя рекламным лицом нашей «Союзпушнины», и твои фотографии будут украшать пушные аукционы по всему миру. А еще мы тебе снимем такой ролик, что эта Blackglama от зависти облезет.

— Правильно, уделайте этих снобов! — задорно хохочет Анна — И Виктор прав: русские меха — это очень престижно по нашим западным меркам. Это заявка на вступление в высшую лигу. Такой контракт поднимет до небес репутацию Альдоны и вызовет бешеный интерес у публики.

— А с Имантом я сам поговорю.