— Да вроде нет… — милиционер пытался понять, как ему действовать, а матерый Мих-Мих продолжал напирать:
— Вот и здесь собралась вроде не тысяча душ, а шестьсот двадцать семь! — отрезал он. — Давайте, не задерживайте нас, господин капитан, бои начнутся через час, нужно еще контроль пройти.
— Вы там не балуйте, — тон милиционера снова стал умоляющим. — Крестовский остров — это…
— Арена и парк — сервитутные, остальное — юридики, — кивнул Мих-Мих. — Но, насколько я знаю, покой наш будет беречь сервитутная муниципальная полиция. У них не забалуешь, верно? Не переживайте вы так, все будет в порядке. Ведите нас уже к этому вашему Яхтенному мосту и передавайте с рук на руки смежникам.
— В порядке будет? — он снова вытер лысину. — Ну, пойдемте.
Переглянулся с коллегами и пошел вперед. А мы за его спиной завели:
— МЫ ПРИ-Е-ХАЛИ, ЧТОБЫ БИТЬ ЛЮДЕЙ!
ЧТОБЫ БИТЬ ЛЮДЕЙ!
ЧТОБЫ БИТЬ ЛЮДЕЙ!
Что характерно, остальных участников привезли к самой Арене, даже таких же, как мы — провинциальных ревельцев и выборжцев. На всех хватало парковочных мест с огромным запасом! Не знаю уж, чем мы насолили организаторам чемпионата по кулачке, но по итогу они сыграли только нам на руку.
Вот представьте: выгружаетесь вы из автобуса, готовитесь пойти в раздевалки, посылаете воздушные поцелуи немногочисленным девчонкам (если вы из провинции) или многочисленным болельщикам (если вы из Ингрии), и вдруг со стороны Яхтенного моста раздается топот множества ног, потом — появляются бело-синие знамена, а после этого мост перехлестывает огромная толпа людей, которые несут перед собой растяг «Только Пелла и только Победа!» — бело-синего цвета, с золотым безантом, так похожим на солнце, посередине.
Бьет барабан — и многие сотни рук, не занятых флагами, вздымаются вверх. Еще удар — и раздаются слитные хлопки, а потом хриплый голос молодого кхазада орет в мегафон:
— Пошумим, ять!!!
— А-А-А-А-А-А-А!!! — рев идет по нарастающей и взрывается единогласным. — ПЕЛ-ЛА!!! ПЕЛ-ЛА!!! ПЕЛ-ЛА!!!
Если это не эгрегор — то я не знаю, что вообще тогда. Наши сегодняшние соперники офигели — это точно… Но стоит смотреть правде в глаза: болельщиков из Ингрии было больше, много больше. Три, пять, семь тысяч. В конце концов, в культурной столице размещались и Академия Сыскного приказа, и Колледж Геомантии имени государыни Ирины Второй, и Ингрийский Государев Колледж Аэромантии, Левитации и Артефакторики… А это — многие и многие сотни и даже тысячи студентов, их семьи, знакомые, преподаватели, технички, охранники и работники столовой. И множество из них пришли посмотреть на друзей и знакомых, поболеть за своих. Однако конкуренция между магучебными заведениями Ингрии была очень сильна, так что ни о какой городской солидарности и речи не шло: болельщики трех местных команд и не думали объединяться, и организацией там даже и не пахло.
Другие же — выборжцы, псковичи, ревельцы — имели группы поддержки сравнительно скромные. На команду по электробусу! Приехали сюда, как мы в Ревель: бойцы, тренер, целитель. Вот и вся делегация.
Ревельские кадеты, надо сказать, очень этим нас огорчили. Мы-то надеялись, что с ними приедет хотя бы человек двести, и можно будет классно их пооскорблять и побесить, а потом, может быть, даже и… Нет, конечно, нет, мы же цивилизованные люди, никто не собирался подкарауливать их у автобусов!
Так что промаршировали наши стройные ряды мимо конкурентов-соперников красиво, пусть кое-кто и корчил рожи и показывал неприличны жесты… Ну да, да, со снагами поведешься — чего только не наберешься, а у нас с сотню зелёных клыкастых рож точно присутствовало. Кепочки, штаны спортивные, с лампасами, дутые жилетки прилагаются. И «розы»— то есть клубные шарфики, куда без них! Орки в компании такой толпы магов сразу терялись, а потом как-то освоились, поняли, что мы тут не клыкастые и остроухие, или там зеленые-серые-черные, а все одного цвета, а точнее — двух, белого и синего.
Авигдор, Руари и Кузевич повели ребят на сектор, а мы двинули в раздевалку. По жеребьевке наша команда выходила в третьей паре. Правила отборочного тура предполагали бой, из трех сшибок, кто забирает два очка, тот и победил.
— Не вижу причин, почему вам не делать то, что задумали, — сказал Мих-Мих, когда мы переоделись.
По осеннему времени под стандартной формой на нас было ещё и термобелье, а в остальном от многочисленных тренировок, товарищеских встреч и поездки в Ревель нынешняя ситуация особенно не отличалась. Капа, перчатки, лёгкий холодок в груди от волнения, ощущения пустоты внутри из-за работающего негатора под ареной…
— Значит, так, пацаны, — мы переглянулись с Кириллом и с Юревичем. — Турнирная таблица определена, у нас первый противник — геоманты из Ирининского колледжа. Выходим и лупим их, ага? Потому что самый сильный…
— БЕЛО-СИНИЙ! — гаркнули пацаны, и мы пошли на выход.
«Цесаревич-Арена» была гигантской, что твой Колизей. Мы и чувствовали себя гладиаторами. Да и наш сектор, и девчата-черлидерши, которые молча наблюдали за первыми поединками, проходившими без нашего участия, при нашем выходе как с ума сошли: орали, хлопали, флагами размахивали, аж журналисты сбежались на такое диво дивное смотреть, как будто мы все тут через одного — знаменитый певец Тиль Бернес или там Марго Рошаль, звезда Первого Черноморского телеканала.
Мы тоже не сплоховали — капы вынули и давай улыбаться и салютовать, с как можно более лихим видом.
— Нужно побеждать, — сквозь зубы процедил Юревич. — Или на всю жизнь понторезами останемся. Давайте их втопчем!
Я много смотрел видосов с боями ирининцев и в общем-то не боялся. Вот сыскари, ревельцы и выборжцы — те да, свирепые. А эти…
— А-а-а-а-а!!! — мы ринулись вперёд по знаку судьи, заранее распределив противников по весовой категории и комплекции.
Я налетел на горбоносого смуглого парня и, не мудрствуя лукаво, стал лупить его короткими сериями: руками работал по верхнем ярусу, ногами — по нижнему. Справа-слева-в голень! Слева-слева-под коленку! И этот пацан умудрялся ещё блоки ставить и уклоняться! Но в какой-то момент я сотворил минимальное западло: наступил ему на ногу, поменял стойку, сблизился — и, пользуясь отсутствием у него возможности поменять дистанцию, прописал ему джеб в подбородок, а потом, когда он схватил грогги и потерял ориентацию — прямой удар ногой, в грудь.
— А-а-ах! — горбоносый улетел спиной вперёд и рухнул на газон, а я оглянулся — и тут же кинулся на помощь к своим.
В целом мы давили, но давить нужно было быстро! Поэтому — я влупил под коленку противнику Кирилла, и он тут же потерялся, поймал пару ударов от нашего капитана, и запрыгал на одной ноге, отступая.
— Ложись! Ложись, ять, а то уработаем! — заорал Кирилл.
И ирининцы сдались! Трое оставшихся на ногах парней-геомантов опустились на одно колено! Нет, ну это было разумно, у нас-то в строю все оставались, запинали бы противника мы очень больно.
— Первая сшибка — за Пеллой! — провозгласил комментатор.
А на трибунах бесновались наши.
— Вперед, бело-синие! Впере-о-о-од бело-синие!!!
Да что там говорить, даже те, кто пришёл болеть за другие команды, волей-неволей заражались энтузиазмом нашего сектора. Оно ведь как — когда на поле борются два соперника, ты по Бог знает каким признакам выбираешь своего фаворита. Вот и эти, на трибунах, выбирали. Конечно, приятнее болеть за победителей
Конечно, мы взяли и вторую сшибку, несмотря на то, что ирининцы поменяли почти всю команду, а мы — никого. Я форсанул — зашёл с ноги вертушкой, на дурачка (в голову-то по правилам бить ногами нельзя, влупил в плечо) — и все получилось, он потерял равновесие — тут уж не дремали и мои соратники, встретили его и приветили, и на землю уложили, они-то, в отличие от меня, головы не теряли, и не только за своим противником смотрели. Короче — первый тур был за нами, мы проходили дальше — к выборжцам.
В раздевалке нас ждали целители во главе с Розеном, и тренер.
