по поводу и без. Ладно, обсудим это с Никоном попозже, послушаем, что скажет.
— Насчет Волошинских напишу завтра. А что насчет наших… ОБЩИХ дел? Аслан намекал на что-то, но не успел перейти к конкретике.
Этот вопрос я задал максимально равнодушно. Я знал, что группировкам (в том числе тем, что сейчас ходят подо мной) кто-то отдает приказы. Только вот подобраться к этому кому-то я пока что не мог. Косарь же не спешил мне о чем-либо рассказывать.
— Ты спрашиваешь, как новый глава Аптекарских?
— Именно, — кивнул я.
Косарь несколько секунд думал, затем посмотрел на Фила, который просто пожал плечами, и произнес:
— Значит, слушай, дело обстоит так…
Глава 30
Уговор
Дрим… да твою же дивизию! Или как там тактические соединения в этом мире называются…
Так и думал, что эта хрень каким-то образом всплывет в нашем разговоре. И даже подготовился к этому. Морально.
— А при чем тут Дрим? Вы им барыжите?
Косарь бросил напряженный взгляд на Фила, на что тот только довольно ухмыльнулся.
— Я же говорил, что он не в курсе, — произнес главарь пингвинов. — Аслан бы не стал доверять такое дело всякому сброду. Может ну его нахер и будем сами все проворачивать?
Вот ничему их жизнь не учит.
— Один уже нарвался на дуэль, — скучающим тоном напомнил я. — Хочешь и свои силы проверить?
— Ты меня на понт не бери! Я хоть сейчас тебе рожу раскрою! — сходу быканул Фил.
И вот этот человек занимается художественной ковкой. Вроде творческий человек, а никакой тяги к мирному решению проблем — все через мордобой решить хочет.
— Тц… — осадил его Косарь. — У нас нет выбора. Раз часть группировок теперь под Кракеновым, то нам придется посвятить его в курс дела.
— Делай, что хочешь, — пожал плечами пингвин. — Но мое мнение ты знаешь. Он по-любому пойдет в отказ, а потом еще и морали читать начнет.
Косарь махнул рукой, давай понять, чтобы тот заткнулся, затем несколько секунд прикидывал варианты и все же решил расписать мне всю картину.
— В общем, слушай…
Последующий рассказ натолкнул меня на несколько очень нехороших мыслей. Но обо всем по порядку.
Несколько лет назад, когда наше движение только зарождалось, на Косаря и еще нескольких лидеров вышел неизвестный, предложивший им неплохо подзаработать. Пацаны, до этого момента и так периодически нарушавшие закон, само собой, согласились. Особенно когда узнали, что речь пойдет о новом синтетическом наркотике, вызывающем эйфорию и сильное обострение чувств. Ну а что? За торговлю веществами много не дадут. Это тебе не пиратские моды распространять — там могут впаять по полной.
Условия были простые: парни сами находят рынки сбыта и получают за это половину от прибыли. Как по мне, так жесткие условия, учитывая, что все риски они брали на себя, но что я понимаю в нарко-бизнесе. Я было удивился тому, что полиция смотрела на это сквозь пальцы, но тут же вспомнил о куда меньшей опасности наркотиков в этом мире.
Нет, для простолюдинов все было по-прежнему очень рискованно, ведь у многих не было денег на квалифицированное лечение. Но в ситуации с Дримом это не имело особого значения, ведь он был попросту не по карману обычным работягам. Ну а те, кто мог его себе позволить, потом спокойно тратились на лечение целебной пылью. Так что служивые порыскали немного, изучили состав и действие, а потом махнули рукой, решив, что имеют дело с очередным «увеселительным порошочком».
Аслан, Аке и еще парочка лидеров отказались участвовать в этом деле, но… не препятствовали ему. А когда мелкие банды начали переходить под негласное управление более крупных, дагестанец согласился проводить через себя весь товарооборот, но без участия пацанов из Аптекарских. Иными словами, вести бухгалтерию и смотреть, чтобы ребята не зарывались, а за это получать определенную копеечку.
Но все изменилось около полугода назад, когда на рынке начал появляться ЭкстраДрим. Эта та самая улучшенная версия, за употреблением которой я застал Франклина. И вот тут прозвенел первый тревожный звоночек.
Как выяснилось, поставляли ее исключительно «селебрети и околоплавающим», а также очень перспективным (или отбитым) бойцам. Остальным, если и продавали, то очень неохотно. Тот неизвестный ясно намекнул, что не стоит расширять рынок и привлекать внимание к этому товару.
Но, как по мне, причина была притянута за уши. Да, на звезд шоу-бизнеса всем было плевать с высокой колокольни, подсадили и подсадили. Но вот за способными бойцами внимательно следят практически с самого детства. И если кто-то заметит активную вербовку, но в дело вступят куда более серьезные силы в лице Тайной Канцелярии или Великих Семей.
Может, поэтому меня и внедрили в это движение? Похоже на то…
Далее последовал второй звоночек: Косарь и его сподручные начали распространять ЭкстраДрим среди своих пацанов. Причем только среди самых отмороженных или преданных. Сразу же возник вопрос, откуда у тех на это деньги, но… выяснилось, что своим поставки идут по невероятно заниженным ценам. Я бы даже сказал, что практически бесплатно. И это мне совершенно не нравилось.
Но теперь хотя бы становилось понятно, почему я ни разу с подобным не сталкивался. Что Аслан, что Аке отказывались работать с Дримом и, соответственно, не подпускали к нему своих пацанов. Ну а ребята из остальных банд не особо любили насчет этого распространяться.
В общем, этот ЭкстраДрим вызывал множество вопросов, ответы на которые мне еще предстояло найти. А потому выходить из дела было нельзя…
— Ну что скажешь, Кракен, продолжишь работать с Дримом на севере города?
— Может, ну его… — напряженно произнес Аке. — Я и в прошлом не хотел с этой хренью связываться, а сейчас и подавно.
— Я же говорил, — хмыкнул Фил, с презрением посмотрев на своего бывшего товарища. — А этих бакланов яиц хватает только на то, чтобы старушек через дорогу переводить, да медицинскую аппаратуру с этажа на этаж перетаскивать. Косарь, нахрена мы вообще с ними что-то обсуждаем⁈
— Лично с ТОБОЙ никто и ни о чем не договаривается, — ледяным голосом произнес я. — Косарь, если твоя шестерка продолжит хамить, то мы ни к чему не придем.
— Че ты…
— Заткнись! — неожиданно рявкнул Косарь.
— Но я…
— Ты меня плохо расслышал? Скажешь, когда твое мнение спросят.
Удивительно, но Фил действительно замолчал. Правда, покраснел, как помидор, и, казалось,
