Стальной кулак - Тыналин Алим

Рихтер, с блокнотом в руках, руководил погрузкой оборудования:

— Осторожнее с лебедкой! — его обычно спокойный голос приобрел командные нотки. — Это прецизионный механизм, а не мешок с картошкой!

Грузчики, кряхтя, устанавливали тяжелое оборудование на специальные деревянные подставки. Рихтер лично проверял каждое крепление.

Лапин громыхал где-то в хвосте состава:

— Котлы — в последний вагон! И соляру туда же! А ящики с инструментом — в теплушку, к людям поближе.

Я сверился со схемой состава. Двенадцать вагонов: три платформы с буровыми станками, крытый вагон с лабораторией, две теплушки для людей, вагон-кухня, три товарных вагона с оборудованием и запчастями, цистерна с соляркой и вагон с паровыми котлами.

Кудряшов колдовал над погрузкой лаборатории:

— Нет-нет, ящик с ареометрами нужно закрепить вертикально! И термометры Бекмана отдельно, в специальный футляр.

Начальник станции, пожилой железнодорожник с седыми усами, протянул мне путевые документы:

— Все готово, товарищ Краснов. Прямая отправка до Уфы, там смена паровоза и дальше по ветке. Я дал телеграммы по всем станциям, будут пропускать вне очереди.

— Спасибо, — я проглядел бумаги. — А военный транспорт?

— Уже в пути. Должен подойти к месту через три дня.

Со стороны депо послышался свисток, там подавали паровоз. Мощный «Эш» с красной звездой на тендере величественно выплыл из утреннего тумана.

— Леонид Иванович! — окликнул Рихтер. — Тут с креплением второго станка вопрос.

Следующий час прошел в решении бесконечных мелких проблем. Где закрепить запасные части, как разместить продовольствие, куда поставить полевые рации.

Наконец все было готово. Начальник станции взглянул на часы:

— Через десять минут отправление. Путь свободен до самого Мурома.

Я в последний раз обошел состав. В теплушках уже расположились буровики и механики. Кудряшов проверял лабораторию. Лапин командовал погрузкой последних ящиков с инструментом.

— Ну что, начинаем? — Рихтер подошел, пряча блокнот в карман. На его лице читалось плохо скрываемое воодушевление.

Паровоз дал первый гудок. Через пять минут мы отправлялись навстречу большой нефти. Начиналось главное приключение моей новой жизни.

Где-то на востоке из-за крыш пакгаузов поднималось холодное октябрьское солнце.