на «отца», и в нем не было ничего, кроме обожания.
Лжекороль усмехнулся. Поднял руку — и новая волна убийственной магии прокатилась по залу, став еще сильнее, гуще. Она сжимала голову, давила на виски, но кольцо снова полыхнуло льдом, отбрасывая эту гадость прочь.
Он что, проверяет свою власть? Или просто наслаждается ею? Стоит на вершине, смотрит на этих кукол, которые даже не понимают, что стали марионетками, и никому, никому нет до этого дела…
Дракон коснулся плеча следующей попаданки. Образовалась новая нить, новая капля жизни, утекающая в алчную утробу.
Я не могла дышать. Сердце колотилось где-то в горле, кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.
Я должна что-то сделать. Должна!
Но он всесилен. Он управляет их разумом. Он пьет их жизни, а я всего лишь человек…
Вдруг лжекороль замер. Его голова медленно, плавно повернулась в мою сторону.
И наши взгляды встретились.
В его глазах не было удивления. Только торжество. Только предвкушение. Только жадное, голодное удовлетворение, от которого кровь начала стыть в жилах.
Он дал знак солдатам.
Они двинулись ко мне, и я дернулась, схватила Лори за руку, потащила в сторону, прочь, только прочь, но они перекрыли путь, и один из них грубо толкнул меня обратно, прямо к лжекоролю.
Лори осталась позади и замерла, глядя на меня затуманенным взглядом.
Я обернулась к Микаэлю.
— Ваше Высочество! — выкрикнула отчаянно. — Очнитесь! Это не ваш отец! Посмотрите на него!
Он дернулся, словно от удара, моргнул, попытался сфокусировать взгляд, открыл рот, чтобы что-то сказать…
Лжекороль даже не обернулся. Просто махнул рукой в его сторону — и Микаэль снова обмяк. Глаза опять остекленели, лицо разгладилось, и он замер с глуповатой улыбкой, глядя прямо перед собой.
Хищный взгляд вернулся ко мне.
— Ну что ж, — голос самозванца звучал мягко, почти ласково. — Наконец-то мы с тобой встретились по-настоящему, РАЗУМНАЯ попаданка!
Он сделал шаг ко мне. Я попятилась, но солдаты сомкнулись за спиной, не пуская.
— Я всё ждал, — продолжал он, и в голосе звучало самодовольство. — Ждал, когда обрету всю силу. Когда возьму под полную власть всех этих идиотов.
Он обвел рукой застывших министров, солдат, придворных. Никто не шелохнулся. Они смотрели на него с немым обожанием, как на божество.
— А ты, — его палец коснулся моего подбородка, приподнимая лицо, — ты была слишком умна, чтобы попадаться мне на глаза. Слишком осторожна. Но я знал. Знал, что однажды ты попадешь в мои силки также, как и все они…
Он улыбнулся, но меня от этого мерзкого оскала замутило.
— Особенная попаданка. Наконец-то!
Меня колотило. Изнутри, там, где рождалась сила, поднималась волна ярости, ненависти, отчаяния. Я смотрела в глаза этого безумца и видела в них смерть. Свою смерть. Смерть всех этих девушек. Смерть разума, воли, надежды.
— Чудовище! — выдохнула с отчаянным отвращением.
Бровь лжекороля дернулась.
— Чудовище? — переспросил он с ленивой усмешкой. — Возможно. Знаешь, люди годятся только для того, чтобы ими питаться, — нагло заявил дракон. — Выкорм для моего народа! Так что для тебя настоящая честь — стать источником силы для такого великого существа как я!
Он был горд и чувствовал себя непобедимым.
Так оно и было, но я не могла смириться с этим.
— Все драконы нормальные, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как в груди разгорается огонь безудержной ненависти. — Один ты — чудовище. Ненормальный. Больной. Жалкий!
Лжекороль двинулся ко мне с жестким выражением на лице, и я не успела отшатнуться. Его пальцы сомкнулись на моем горле, сдавили, перекрывая дыхание. Он притянул меня к себе, заглядывая в глаза, и в его взгляде больше не было лени. Только бешенство.
— Ах ты мелкая животина, — прошипел он мне в лицо. — Как ты смеешь повышать на меня голос???
Я задыхалась, но смотрела ему в глаза. Не отводила взгляда. Не молила о пощаде.
— Все эти глупые идиоты, — он дернул меня к себе, — отказались от истинного величия! Драконы должны править! Брать то, что принадлежит им по праву! А они… они превратились в жалких подобий людей!
Он сжал пальцы сильнее.
— Но я исправлю это. Я верну драконам их истинную силу и истинную власть!
Он ждал страха. Ждал, что я сломаюсь.
Но ярость в моем сердце оказалась сильнее страха.
Нет. Не сейчас. Не здесь!
Мысли заметались в голове, лихорадочные, панические. Ответ. Мне нужен ответ. Сейчас. Немедленно.
Боже, дай мне выход! Если не сейчас, то когда? Если не Ты, то кто?
И вдруг перед глазами ярко вспыхнули страницы из четвертой книги. Последние страницы, которые я мельком просмотрела перед уходом.
Там было написано заклинание.
И я вспомнила его. Каждый значок. Каждую закорючку. Моя феноменальная память, мое проклятие и мое спасение, выхватила из глубин сознания эти строки. Я не понимала их смысла, не знала, как они работают, но они были здесь, в моей голове, живые, готовые сорваться с губ.
И почему-то я ощущала, что они — и есть ответ.
— Aзарат синтиос зинтос , — прошептала я, стараясь не сломать язык. Я не знала их значения, а просто повторила то, что запомнила.
И в тот же миг мир взорвался.
Ветер рванул откуда-то из-под земли, срывая с министров их забавные шапочки, разбрасывая их по залу, как осенние листья. Солдаты покачнулись, хватаясь за стены, кто-то упал. Люстры над головами зазвенели, и кристаллы посыпались вниз, разбиваясь об каменный пол.
Пальцы на моем горле разжались.
Лжекороль отшатнулся и распахнул глаза, в которых впервые мелькнуло нечто, похожее на страх.
— Что??? — прошептал он, оглядываясь по сторонам. — Как ты это сделала???
Я тоже поспешно огляделась.
Министры моргали, трясли головами, хватались за свои облысевшие макушки, озираясь в поисках потерянных шапок. Солдаты поднимались с пола, не понимая, что произошло. Кто-то икал, кто-то тихо ругался.
А потом раздался голос. Старый, скрипучий, изумленный.
— Кто это?! — закричал один из министров, тыча пальцем в лжекороля. — Почему вместо Его Величества незнакомец?!
Зал взорвался криками.
— Где король?!
— Измена!
— Стража! Хватайте его!
Самозванец попятился. Впервые на его лице я увидела растерянность. Он оглядывался на тех, кто еще минуту назад смотрел на него с обожанием, а теперь смотрел с ненавистью и страхом.
Я обернулась к Микаэлю.
Он стоял, широко распахнув глаза. На его лице больше не было улыбки
