регулярных тренировок, требовало более интенсивных нагрузок, которые я ему и обеспечил.
После легкой разминки и глотка воды, — горло за ночь пересохло, — я вышел во двор и прикрылся от бьющих в лицо утренних лучей солнца. И тут меня встретил шум.
Шлепа гонялся за Седым. Тот сначала убегал, а потом понимая, что от гуся так просто не удрать, с истошным писком начал взбираться на забор, прижимая к груди что-то тёмное. Ему явно было неудобно, но он не отпускал свою ношу.
— Пи-пи-пи!
Через пару секунд Седой, зажав в лапках кусок вяленого мяса саламандры, сидел на заборе. Мурлыка зашипел на преследователя, демонстрируя мелкие острые зубки, мол, не подходи. Впрочем, Шлепа не боялся вообще никаких угроз.
— Пи-пи-пи!
— Воришка, — буркнул Грэм с крыльца. Он уже сидел там, греясь на утреннем солнце. — Третий кусок за утро. Скоро всю веревку мне обчистит.
— Может, повесить повыше? — предложил я.
— Пробовал. Летает же, зараза. — отмахнулся Грэм, хотя, скорее всего, ему просто нравилось смотреть за противостоянием этих двоих.
Видимо ему как и мне эти сценки поднимали настроение.
Шлёпа сделал ещё один круг вокруг забора, грозно гогоча, но Седой и не думал отдавать добычу.
Я сполоснул лицо холодной водой и стало полегче. Взглянул на чистоту воды в корыте, на почти опустевшие ведра и понял, что пора носить воду.
Но сначала легкая тренировка. Разминка уже сделана: пятьдесят приседаний, после которых ноги начали гореть и это было приятно, затем отжимания, которых я уже с легкостью делал сорок и мог бы больше, ну и самое сложное — подтягивания, где удалось пока достичь только тридцати. В целом я был доволен собой. Тело Элиаса за эти недели окрепло до неузнаваемости. Там, где раньше торчали ребра, теперь проступали мышцы, руки налились силой, появилась спина и прибавилось мышц в груди. Я всё ещё был далёк от Грэма или даже молодых охотников, но разница между мной нынешним и тем дохляком, который очнулся в этом теле, была колоссальной. Спасибо восстановлению, которое дает жива, ну и здешней пище, которая сама по себе может служить стимулятором. Как-то же мясо саламандры — не зря его спер Седой.
Первым делом проверил Сердечник, который на ночь ставил возле себя, чтобы как проснусь сразу напитать его. Вообще, если бы между нами была связь, как с другими моими симбионтами, я бы ощущал его «голод». Так что наверное рано или поздно создать связь придется — слишком ценное растение.
И оно уже показало небольшой рост: ночью оно выпустило один лист, а теперь второй. Второй был крошечный, нежно-зелёный, с тонкими золотистыми прожилками. А пульсация самого сердечника стала ритмичнее и ровнее.
Я прикоснулся к нему и влил порцию живы.
Жилки на листьях вспыхнули золотистым светом. Сердечник жадно поглотил энергию — всю, без остатка, как пересохшая губка впитывает воду.
Да уж, чем крупнее он становится, тем больше ему требуется живы. Сколько же её потребуется, когда он вырастет окончательно?
Я отложил его в сторону, напитал треснувший кристалл живы и положил к нему. Пусть лежит. А мне сегодня нужно будет дойти до той зоны черных деревьев и взять живицы для эксперимента с кристаллами.
Потом вышел наружу и занялся пересаженными вчера живосборниками. Они хоть и прижились неплохо, но выглядели хуже чем вчера на родной поляне и вообще несравнимо с эволюционировавшим экземпляром. Но ничего, скоро их будет не узнать.
Остальной сад был в порядке: мята красиво серебрилась под утренним солнцем, а восстанавливающая трава с кристаллическими прожилками тянулась к свету. Интересно, как высоко она может вымахать, если сейчас она уже доставала до пояса?
Жужжальщики деловито кружили над растениями, осыпая тех своей пыльцой, ускоряющей рост. Я ведь хотел ее собрать, да так и забыл — слишком уж быстро всё вокруг закрутилось-завертелось. А сейчас, после убитого Измененного, деревни гнилодарцев, ящера, и собранного долга мы словно выдохнули. Это было странное ощущение, знать, что никакие сроки не поджимают. Да, оставалась хворь, но и там был виден свет в конце тоннеля — грибы. К ним я и пошел — проверить как они.
За эти дни грибницы разрослись, но больше всего меня интересовал пересаженный к колонии грибов спорник. И он меня порадовал: часть грибов он уже выел и стал сантиметров десять в высоту. Все грибы в его ареале были словно высосаны и от них не осталось ничего, зато его белые волоски мицелия проросли в них, и вокруг него уже начали формироваться новые маленькие спорники. Определенно, именно этот метод ускоряет взращивание спорников — не поливание восстанавливающим отваром, а предоставление спорнику других грибов, которые он пожирает. Собственно, в описании системы ведь говорилось, что этим он живет — подавляет другие грибковые колонии. Сейчас этим он и занимался мне на радость.
Пеплогриб рос помедленнее, но я знал, что когда у меня будет побольше янтарной росы, ее можно будет точечно использовать для ускорения как его роста, так и спорника. Впрочем, похоже спорнику этого не требовалось.
Еще была одна небольшая грибница, где был только спорник — оттуда я брал его для выжимки, которую давал Грэму. Я сорвал несколько крупных пеплогрибов и спорников, и занес в дом — потом сделаю выжимку.
После проверил все свои связи с симбионтами. Сейчас мне было полегче, потому что я разорвал связь с кровавой колючкой и создал крошечную связь с едва проклюнувшимся душильником. А как уже показала практика, чем меньше само растение, тем меньше сил оно берет на поддержание связи и управления. Потом я проверил десяток мутировавших душильников, которые посадил ночью в небольшой деревянный ящичек. Этих мутантов я собирался рассадить в разных местах леса как своих запасных мутантов. Пусть расжираются и увеличиваются, а в нужный момент, когда смогу повысить лимит «связей», я их подчиню. Нужно повышать свою боеспособность. Да и на случай, если уничтожат в бою этого душильника, они тоже пригодятся — такие вот запасы мутантов на черный день. Главное — регулярно их проверять и подпитывать, что конечно тоже дополнительное время. Все душильники не просто проклюнулись за ночь, но и выпустили свои щупальца, которые тыкались влево-вправо в поисках чего-то, что можно сожрать. Пришлось быстренько поставить небольшие перегородки, — чтобы они не сожрали друг друга, — а потом и напитать живой.
Потом я вышел наружу и увидев улитку, которая оставляла за собой слизь — решил собрать ее в небольшую глиняную баночку, в которой раньше Грэм держал какую-то крупу. Вымыл ее и наполнил на треть оставленной слизью. Из описания системы я
