настолько хорошо действовать другим на нервы.
Гробовое молчание перевалило за минуту и становилось почти неприличным, когда его разорвал взрыв оглушительного смеха. Все разом повернулись (Сима — тоже) и снова остолбенели, когда увидели, что смеётся Чёрный император Сима Чуньван. И не просто смеётся, но заливается громогласным, заразительным смехом.
— Вот как… Ха-ха! Вот как! Ты всё правильно сделал… Фэй!
Первый принц молча и незаметно стиснул зубы.
Потом Сима сменил тему и расспросил о том, как сейчас поживают его знакомые. Про свою бывшую невесту и дочь генерала Гао Фэня он уже слышал — девушка стала министром новоявленной Империи Хао и усердно работала ради её процветания. Кроме неё ему было интересно узнать, как сложилась судьба его кузины Сима Цзинь, Шестнадцатого принца, с которым они в своё время сражались в Храме Тысячерукой Бодхисаттвы за Лу Инь, и Динь Ляна — юного мошенника, которого он выдавал за самого себя, когда прибыл на юг.
За него Сима волновался больше всего, ибо хотя Динь Лян был не самым достойным человеком, он всё равно помог им и, наверное, не заслуживал, чтобы его повесили как самозванца.
К счастью, всё закончилось благополучно — во время восстания Чёрного императора дворец охватила страшная паника, в которой у него получилось улизнуть. Некоторое время, уже после активации формации, он слонялся по опустевшим улицам столицы, пока его не подобрала наследница клана Белой Горы — та самая девушка по имени Ну Фао, с которой Сима и Лу Инь встретились сразу после своего прибытия на юг.
Она помогла ему вернуться на земли Второго принца. К этому времени ей тоже стало ясно, что Динь Лян самозванец, и всё равно представители её клана решили использовать его в своей борьбе за власть над регионом — в качестве её мужа. Их планы оказались немного нарушены возвращением Сима Хао, который допросил Динь Ляна, узнал о том, что действительно случилось, и решил пощадить его и даже позволил ему дальше притворяться Сима Фэем, чтобы сохранить стабильность в своём Поместье.
Прямо сейчас Динь Лян жил в Поместье Второго принца и формально считался его правителем, хотя на самом деле вся власть находилась в руках клана Белой Горы, который был смиренным вассалом Императора Хао.
Шестнадцатый принц тоже сохранил свою вотчину, как и все остальные представители их клана, которые не погибли в Битве пред Белыми Вратами. К сожалению, среди почивших был его учитель, Король Белой Маски.
Что же касается Сима Цзинь, бывшей Ци Му, то её Сима даже увидел своими глазами. Девушка пришла по призыву Первого принца и с каменным лицом выслушала краткий рассказ о том, почему сильнейшие воины в Мире Людей, многие из которых были кровными врагами, вдруг решили собраться и устроить чаепитие.
Сима Цзинь мимолётно взглянула на своего деда, который намеревался принести её в жертву, а затем обратила взгляд на Сима и смотрела на него до самого конца рассказа.
— Могу я попросить об одолжении? — спросила Сима Цзинь, неожиданно обратившись к нему под конец собрания.
— Каком? — беззаботно спросил Сима.
Может, она хотела повидать Директрису Школы Таинств, которая прямо сейчас скрывалась с Патриархом Жемчужного Истока?
Оказалось, что нет. Напротив, просьба Ци Му была такой неожиданной, что на мгновение поставила всех собравшихся и даже Сима в ступор.
Девушка посмотрела на него и произнесла:
— Я вызываю тебя на дуэль.
…
…
…
Глава 7
Долг
Сима ожидал всё что угодно, но не это.
Не только он удивился просьбе Ци Му. Все собравшиеся обратили на девушку потерянные, непонимающие или просто тревожные взгляды:
— Что ты такое говоришь, Цзинь? — нахмурился Первый принц.
Его дочь была гениальным воином и обладала сильнейшей родословной их клана за всю историю, однако на данный момент она находилась всего лишь на вершине стадии Цветения, в то время как Сима Фэй был Королём — вероятно, его культивацию поддержала посланница из Мира Драконов, иначе объяснить такой стремительный рост было невозможно. Дуэль с настолько превосходящим тебя противником была не просто бессмысленной, но безумной.
— … Я бы хотела поговорить об этом наедине, если это возможно, — сказала Ци Му после недолгой паузы, краем глаза смотря на тревожное лицо своего отца.
— Пускай, — согласился Сима и махнул рукой. Святые стиснули зубы, но не посмели противиться велению посланницы и немедленно исчезли. Сима Хао бросил последний, сосредоточенный взгляд на свою дочь и тоже ретировался. Спустя несколько секунд посреди сада под тенью узорчатого навеса остались только Сима, Ци Му и Лу Инь.
— Она может остаться, — сказала Ци Му, когда Лу Инь тоже повернулась, чтобы уйти.
— Остаться для чего? — спросил Сима.
Ци Му прикрыла веки и завела рассказ, по завершению которого Сима и сам не мог в точности сказать, какое выражение отразилось у него на лице.
Причина дуэли оказалась настолько же простой, насколько и банальной — расплата. Расплата за то, что много, много лет назад во время турнира в Жемчужной провинции Ци Му, занявшую второе место, представительница Храма Тысячерукой Бодхисаттвы отвергла в пользу Сима просто потому, что об этом попросила Лу Инь.
Нельзя сказать, что это событие оказало значительное влияние на судьбу Ци Му. Уже тогда за ней приглядывали люди генерала Гао Фэня и её отец, готовые позаботиться о том, чтобы культивация девушки протекала настолько быстро и плавно, насколько это было возможно. В некоторым смысле, им было даже более выгодно, чтобы она не становилась ученицей Храма Тысячерукой Бодхисаттвы, так как следить за ней там сделалось бы намного сложнее.
Но.
Это не отменяет того факта, что произошла несправедливость. Сима видел Ци Му считанное количество раз и не знал, какой у неё был характер, тем более, что девушка она была сдержанная и редко позволяла чувствам проявляться у себя на лице, но после этой просьбы ему стало ясно, что она принадлежала к тому типу людей, которые никогда не забывают обиды — даже сотни лет спустя.
— Хочешь, чтобы я ограничил культивацию для нашей дуэли? — горько улыбнулся Сима.
Ци Му покачала головой:
— На турнире сравнивали наш талант.
Сима понимающе кивнул. Ци Му хотела не отомстить ему, но добиться справедливости. Примерно как человек с ОКР, который не может лечь спать, пока не выпьет ровно три стакана воды и не разложит все свои пары носков в соответствии с цветами радуги.
На самом деле
