переключая режим. — А у вас датчик врёт, частотник уходит в защиту и насос получает удар по крыльчатке, по-твоему, это правильно?
Лёша у двери тихо выругался.
Я сбросил ошибку, вернул параметры, проверил линию, а затем нажал сброс. Сирена оборвалась, насос дернулся и набрал обороты, но на этот раз без рывка. Гул стал ровным. Второй насос вошёл в режим мягко и без удара. Клапан щелкнул, лишнее давление ушло в дренаж, а трубы перестали вздрагивать.
— Твою мать, — прошептал техник, который крутил задвижку. — Она заработала.
Я подождал еще минуту, глядя на показатели. Давление стабилизировалось, частотник держал режим, а температура второго насоса медленно пошла вниз.
Только после этого я собрался, закрыл кейс, и повернулся к Глебу, изумленно смотревшего на незнакомца, который за четыре минуты сделал то, что его команда не смогла сделать за несколько часов.
— Ваши люди не умеют работать с частотниками и датчиками давления, — пояснил я. — Это можно исправить, обучив персонал. А вот силуминовые корпуса в системе, где должны стоять нормальные насосы, уже другой разговор.
Мы поднялись наверх.
Возле входа всё ещё стояли рабочие, но теперь они не матерились, а ждали. Виктория ходила туда-сюда по плитке, прижимая телефон к груди. Когда увидела нас, сразу остановилась. Сначала она посмотрела на меня, потом на Глеба, и по его лицу всё поняла.
— Исправили? — спросила она, делая шаг вперёд. — Скажите, что исправили.
— Станция работает, — ответил я. — Воду откачают. Но я бы рекомендовал провести полный аудит оборудования до открытия.
— Аудит? — Виктория резко повернулась к Глебу. — Какой ещё аудит?
Глеб поднял руки, пытаясь выиграть время.
— Виктория Игоревна, не надо сейчас драматизировать, был сбой автоматики, его устранили. Мы всё проконтролируем.
— Вы уже контролировали, — сказала она, и в её голос вернулась сталь. — У меня люди в подвале плавали.
— Сбой не критичный, — пробормотал он.
Я молча смотрел на него, Глеб почувствовал это и замолчал. Виктория заметила паузу.
— Максим, — сказала она, повернувшись ко мне. — Вы что-то нашли?
Глеб резко шагнул между нами.
— Виктория Игоревна, нам нужно сначала оформить внутренний акт. Не надо обсуждать технические детали на улице.
— Вот как? — она сузила глаза. — недавно вы орали на моих сотрудников на этой же улице, а теперь вам понадобилась приватность?
Глеб покраснел, потом посмотрел на меня. Теперь уже без спеси.
— Максим, да? — сказал он тише, делая шаг ко мне. — Можно на пару слов?
Глава 3
Глеб отвёл меня к краю тротуара, подальше от Виктории и рабочих. Перед подчиненными он еще пытался держать лицо человека, у которого всё под контролем, но стоило нам отойти на несколько метров, как он перестал притворяться. Глеб вытер лоб, бросил опасливый взгляд в сторону входа где по прежнему стояла Виктория, разговаривающая по телефону, и только потом повернулся ко мне.
Я хорошо знал таких людей. В прошлой жизни они сидели на совещаниях, приносили папки с отчетами в которых по их словам все шло по графику, а потом бледнели, когда я открывал смету на нужной странице.
Эти люди боялись ответственности. Боялись подписывать документы, которые потом могут достать из архива и показать прокурору. Боялись акта, который визировали, потому что надо было срочно, и так все все так делают.
Глеб снова оглянулся, убедился, что Виктория нас не слышит, и заговорил тише.
— Слушай, Максим, ты, я вижу, мужик толковый, но сейчас давай не будем раскачивать лодку, — сказал он и поправил часы на руке, хотя они и так сидели нормально. — Объект сложный, подрядчиков много и поставщики разные, поэтому случаются накладки, ты же сам понимаешь, техника есть техника.
Я спокойно посмотрел на него.
— Техника не бывает сама по себе, — сказал я, не повышая голос. — для ее приобретения всегда есть смета, акт приемки и человек, который поставил подпись.
Глеб поморщился и тихо выругался себе под нос.
— Вот не надо сейчас умничать, — сказал он, и поднял на меня глаза. — Ты проблему решил? Решил. Спасибо. Деньги получишь. Только не надо рассказывать владелице про материалы и корпуса. Она женщина эмоциональная, сейчас начнёт юристов подключать, экспертизы, а нам всем потом месяцами разгребать.
— Вам разгребать, — уточнил я. — Мне это не мешает.
Он прищурился, и я увидел, как раздражение в его глазах сменилось расчетом.
— Чего ты хочешь? — спросил Глеб и сунул руки в карманы куртки.
Хороший вопрос. На переговорах всегда важно дождаться, пока другая сторона сама произносит его. Пока человек объясняет, оправдывается и просит не шуметь, он еще считает себя хозяином ситуации. А вот когда спрашивает «чего хочешь», уже показывает что готов купить твой товар, а в данном случае товаром было молчание. Очень простой актив.
Я достал из кармана сложенную листовку, на которой значилось: «Максим Смирнов. Сложные инженерные системы. Диагностика. Ремонт. Аварийные вызовы». Ниже телефон и список услуг. Дизайн листовки был нормальным, без аляповатых молотков с гаечными ключами и улыбающимися сантехников в касках. Вначале я конечно именно такие расклеивал по району, но сейчас была другая ситуация и та же листовка должна была выглядеть солидно. Это была не реклама, а наживка, которую рыба уже проглотила.
— Я проезжал мимо, — сказал я и протянул бумагу Глебу. — Развозил объявления, а тут увидел мокрых рабочих, услышал вашу фразу про частотник и решил предложить помощь. Всё просто.
Глеб взял листовку, прочитал и хмыкнув, провёл большим пальцем по номеру телефона.
— Значит и правда кризис-инженер, — сказал он с усмешкой.
— Можете называть сантехником, если вам так легче, — ответил я. — Только этот сантехник за десять минут решил проблему которую вы похоже до конца дня не решили бы.
— Я могу устроить тебя к нам, — сказал он после паузы, уже деловым тоном. — Сначала неофициально, потом на постоянку. Будешь работать в аварийной группе по VIP-объектам. зАРПЛАТА ТАМ ХОРОШАЯ Если покажешь себя, можно будет бригадиром поставить. А там и зарплаты другие и работа. Нам такие люди нужны.
Я еле сдержал улыбку. Просто система опять сделала то, что всегда делает. Сначала она игнорирует риск, потом пытается его задавить, но если не вышло, пытается купить. А если купила, надевает на него бейджик, выдаёт регламент и делает частью себя.
— Нет,
