class="p1">Обогнув торец девятиэтажки, он неторопливо двинулся вдоль обрыва, и остановившись у самого края, где ровная площадка обрывалась в пустоту, упёрся носком кроссовка в ком спрессованной глины. Сверху отлично просматривался каждый уступ, каждая трещина; подняться по такой крутизне не вышло бы даже у обезьяны, не то что человека.
Насмотревшись, он перевёл взгляд на линию горизонта, где море сливалось с высоким небом. Ветра почти не было, и снизу, с воды, тянуло едва уловимой свежестью. Сергей помедлил, сканируя взглядом береговую полосу, потом в последний раз глянул вниз, оценивая крутизну, и еще раз убедившись что позиция действительно образцовая, удовлетворённый, развернулся и зашагал обратно к подъезду, решив поковыряться в аптечных запасах, которых у него, в силу обстоятельств, было более чем достаточно.
Раньше, до ранения, кроме активированного угля он вообще ничего не принимал, но когда лишился ноги, а в плече остался осколок, вынужденно приобщился к фармакологии.
Коробка с лекарствами стояла в шкафу на нижней полке. Сергей выдвинул её и принялся перебирать содержимое.
Кетанов, найз, диклофенак, финалгон. Отдельной стопкой — прегабалин и амитриптилин от фантомных болей. Антибиотики: амоксиклав, левомеколь, мирамистин. Перекись, жгут, активированный уголь и еще многое, многое другое.
Сортируя всё это хозяйство, он смотрел сроки годности и удовлетворённо думал, что наконец перестал быть пособием по фармакологии. Ну а что, даже в самый обычный день когда не было ни приступов, ни ноющей боли, он должен был пить пяток, а то и десяток таблеток. Что-то для профилактики, что-то укрепляющее или тонизирующее. А уж когда начинало болеть, тогда вообще принятие лекарств превращалось в нечто невообразимое.
Поковырявшись в аптечке и составив примерное представление об остатках, — а лекарств на самом деле было много, он вышел на балкон и уже собирался закурить, когда послышался шум. Крики, женский визг, топот.
Не имея особого желания вмешиваться, Сергей всё же вышел на площадку, и определив источник шума, поднялся на полтора пролёта. На шестом этаже, у открытой двери одной из квартир, стояли трое: грузная женщина в цветочном халате, её муж — старший прапорщик с красным лицом и в майке-алкоголичке, и сосед из квартиры напротив — щуплый парень лет двадцати пяти, получивший квартиру в наследство от деда ветерана.
— Ты, крыса помойная! — орала женщина, тыча пальцем в парня. — Я тебя за руку поймала! Ты в холодильник мой лазил!
— Да не лазил я! — оправдывался парень, прижимаясь спиной к своей двери.
Ситуация была показательна. Первый день люди ещё пребывали в эйфории от исцеления, а на второй уже начали воровать друг у друга. И ладно бы гражданские — среди своих, военных, он надеялся, до такого не дойдёт.
На шум уже поднимался Петров с двумя мужиками, о которых Сергей знал только что они тоже бывшие вояки.
— Отставить! — рявкнул тот, вставая между конфликтующими.
Сергей не стал досматривать. Интереса лезть в чужие распри не было никакого, поэтому, резко развернувшись и стараясь не слушать вопли сумасшедшей бабы, он вернулся к себе, снова закрылся в квартире, прошёл на кухню, закурил. Если до этого момента он и не помышлял ни о чем таком, то теперь, после увиденного, в голове поселилась мысль: надо бы придумать, как обезопасить свои запасы. За еду Сергей не переживал, её почти не было, а вот сигареты и лекарства… Дверь хлипкая, замок простой. Значит, самое ценное надо перепрятать.
Не откладывая, он докурил и пошёл осматривать кладовку. Фальшстенка была сделана ещё прежними хозяевами, маскировала выступающие трубы водоснабжения. Он аккуратно расширил щель, чтобы фанера открывалась как дверца, и сложил в нишу коробку с лекарствами и запас сигарет. О том что протечёт и испортит его схрон, Сергей не переживал, воды в трубах не было, и вряд ли уже когда-нибудь будет.
Закончив, он предался раздумьям, и весь остаток дня не выходил из квартиры, иногда только поглядывая в окна. А вечером, ввиду отсутствия электричества и резко наступившей темноты, улёгся на своем диване, и неожиданно быстро уснул.
Проснулся от крика. Открыл глаза, полежал, прислушиваясь. За окнами во всю палило солнце. Крик повторился, теперь к нему добавились голоса, топот ног по лестнице. Часы показывали начало седьмого.
Он сел, сунул ноги в кроссовки, накинул ветровку. Пистолет, как всегда, был при нём, он привычно сунул его за спину.
Вышел в подъезд, прислушался. Шумели сверху.
У открытой двери квартиры на седьмом этаже толпились люди, в основном из их подъезда. Они перешёптывались, заглядывали внутрь, лица у всех были мрачные.
— Чего случилось? — спросил Сергей у стоявшей с краю женщины.
— Генерала Максимова обокрали, — ответила она, часто моргая. — Пока они с женой к Петровым ходили, кто-то залез в квартиру. Жратву взяли, ноутбук, наградной кортик и даже коллекцию трубок.
Сергей протиснулся ближе, отмечая разгром в прихожей. Вещи из шкафов вывалены, на полу что-то рассыпано, бусы какие-то, что-ли… Генерал стоял посреди комнаты, красный от ярости, и крутил головой, оценивая ущерб.
— Товарищ генерал, — начал было кто-то.
— Молчать! — рявкнул Максимов так, что Сергей вздрогнул. — Обыскать все квартиры! Немедленно!
Сергей слушал, не вмешиваясь, и понимая что мародёрство началось быстрее, чем он ожидал, и ударили по самому, казалось бы, защищённому — по генералу. Гражданские или свои? Он не знал, но одно понимал точно — это только начало. Если не пресечь сразу, на корню, всё покатится в тартарары.
Тем временем продолжающий негодовать генерал спустился вниз, где у подъезда уже собрались люди. Мужики из первого подъезда стояли неровным строем, человек пятнадцать, почти все при оружии. Гражданские жались поодаль, смотрели испуганно. Максимов занял позицию на крыльце, еще багровый от гнева, но говорил уже спокойно, не плюясь и без мата.
— Слушайте все! — начал он почти не повышая голоса. — В нашем доме совершено преступление. Кто-то залез в мою квартиру пока я отсутствовал. — Он обвёл толпу тяжёлым взглядом. — Я не знаю, кто это сделал, но даю ему шанс. Один шанс. Взявший чужое, пусть выйдет сюда. Если сделает это сейчас, добровольно — накажу без членовредительства. Слово офицера!
Толпа замерла. Сергей стоял, привалившись плечом к стене, и наблюдал, гадая — выйдет, или всё же нет?
Но никто не вышел, и никто не признался. Генерал ждал минуту, другую, третью.
— Значит, не хотите по-хорошему, — поджав губы, резюмировал он. — Полковник, начинайте обыск. Все квартиры, все этажи, и первый подъезд, и второй. Никому никаких поблажек!
Петров кивнул и повернулся к
