тело на лавку напротив. Ехать предстояло долго, а напротив сидел тот, кто прошёл не один божественный турнир и знает о них столько, что можно не мучать Диониса. Всё равно из кучерявого лишь раз в неделю что-то путное можно выбить. Да и в целом появилась хорошая возможность пообщаться с друидом.
— Онтариус, ты ведь не первый раз в турнире участвуешь, пусть и не совсем по своей воле, — начал я, когда роща скрылась за холмами. — Расскажи, чем вся эта затея кончается. Что станет с миром, когда объявят победителя?
Друид перестал сыпать трухой на лавку и покосился на меня:
— Отчего не рассказать. Если тебе любопытно, этот интерес я утолить могу с лихвой.
Он повернул голову в сторону окна и посмотрел на проплывающий мимо меня лес.
— Система после окончания турнира угасает и исчезает… — постучал он древесным когтем по воздуху, где у меня обычно висят окна интерфейса. — Ни уровней, ни уведомлений, ни этой вечной гонки. Но самое главное — сама жизнь замедляется. Сейчас всё растёт бешено. Дерево за неделю, цветы — за час. А станет в сотни раз медленнее. Мир выдохнет и заживёт так, как и должен. Неторопливо.
— А с существами, населяющими этот мир, что? — подался я вперёд.
— Останутся, — пожал он плечами, отчего с него посыпалась кора. — Все до единого. Со всей своей враждой и обидами. Что построили, то и ваше. Кого зарезали, того уже не вернуть. А ещё… — друид понизил голос, — в головах появятся запретные ныне знания. О продолжении рода, детях. О том, как их растить.
Вот это звучит интересно… Я что-то подобное и предполагал, только вот не думал, что Система уйдёт безвозвратно, и весь этот бешеный темп заберёт с собой.
— А победители и проигравшие? — задал я главный для себя вопрос. — Что достаётся тому, кто возьмёт первое место?
Онтариус усмехнулся, и усмешка вышла невесёлой…
— Проигравшие исчезнут из этого мира. Победитель же на краткий миг становится почти богом. Истинным демиургом. Он получит Веру за победу и обретёт триумф. А в момент развязки исчезающая Система позволит ему установить финальные правила для всего мира. Что захочет, то и впишет. Можно, скажем, объявить ману вне закона, а то и вовсе лишить всех живущих магического дара, выдернуть его с корнем. Можно переписать землю, территории, запустить болезнь по всему миру, а можно, если совсем уж зол на соседей, постановить, чтобы на всей планете остался один-единственный вид разумных, а прочие сгинули.
— Звучит как мечта любого тирана.
— Так оно зачастую и бывает. Да только не у всех сил хватает на то. Победы разные бывают… — Друид качнул головой. — Да и та сила, что имеется, держится недолго, тает на глазах. Не успеет демиург даже распробовать свою власть, как всё уже кончится.
— А такие, как ты?
— Мы, по сути, свободные герои. Мы тоже уходим. И я уйду, будучи счастливым и знающим, что моё дело сделано. Ведь важнее всего не победить, а достигнуть своей цели. Вот моя, например, эльфийский лес посадить на новой планете и дать возможность моим сородичам продолжать наш род. Останется он стоять в этом мире, и я уйду со спокойной душой.
Сам же мир со всеми его правилами достаётся тому богу или союзу богов, чей ставленник победил. Он получает планету и всех её жителей в вечное пользование. Свои верующие, свой домашний мирок. Ради этого боги и затевают турниры. Им нужны не вы. Им нужно то, что вы после себя оставите.
Я откинулся на спинку и переварил услышанное. В общем-то, меня всё устраивает. Тем более если я сумею победить. Зря я, что ли, три желания, обязательных к исполнению Дионисом, оставил?
Я понимал, когда подписывал контракт, что преимущество на стороне того, кто знает, с чем имеет дело. Я этих знаний не имел и решил подождать, пока не пойму, куда я попал и что вообще можно вытянуть из Диониса. И если я смогу победить, а этот мир останется под влиянием моей империи… Это будет та точка, с которой я начну заполнять свой список пожеланий.
Зачем ограничиваться Землёй и жить в бетонной коробке с наглыми соседями за стеной, если мне будет открыт весь этот мир, полный удивительных чудес, существ и пейзажей?
— Победа нам обоим нужна как воздух. Слышал, существующие миры в основном состоят из представителей одного вида, а раз так — у эльфов мало шансов. Так что напрягай свои покрытые корой и мхом булки. Нам всем придётся хорошенько потрудиться.
Онтариус лишь тяжело вздохнул в ответ и согласился со мной.
* * *
Монстроферма встретила нас грохотом битвы и довольно своеобразным запахом, который ни с чем не спутаешь, если хоть раз воевал с мертвецами. Судя по звукам, тренировка шла полным ходом. Нам навстречу выбежал, на ходу застёгивая штаны, комендант фермы — кривоногий гоблин по имени Кочан.
Встав передо мной, он прижал кулак к груди:
— Повелитель! Не ждали так рано! У нас новобранцы как раз третью волну дубасят! Хотите посмотреть за тренировкой?
— Не особо. Принимай пополнение, Кочан, — кивнул я на высыпавших из повозок эльфов, что сбились в кучу и опасливо озирались. — Сорок девять голов на прокачку до десятого уровня. С собой у них практически ничего нет, потому дай им возможность выбрать экипировку. Глаз с них не спускать, кормить и помогать при необходимости. И вот этот… — указал я на Онтариуса, — у них за старшего по душевному спокойствию. Если что-то с эльфами случится, спрошу с вас обоих.
Комендант оглядел друида с ног до головы, явно прикидывая, к какому виду нечисти его отнести, но смолчал. В этот момент из-за ближайшего сарая выплыл Гробовщик собственной костлявой персоной, и эльфы за моей спиной дружно отшатнулись. Некромант двадцать пятого уровня в рваном балахоне и с зелёными огоньками в глазницах производил неизгладимое первое впечатление.
— Вот видишь, видишь⁈ — зашипел он, тыча в Гробовщика сучком. — Я говорил! Дети в ужасе!
— Дети привыкнут, — отмахнулся я. — Гробовщик своих не трогает, он по чужим костям мастер. Через неделю твои друиды будут лупить умертвий из лозы и в очередь становиться за добавкой опыта. А ты проследишь, чтобы никто не сбежал и не свихнулся. Из фермы наружу никого не выпускать, пока не возьмут десятый уровень. Это приказ, и обсуждению он не подлежит.
Друид что-то проворчал, но спорить не стал. Сообразил, что отвертеться не выйдет. Я понаблюдал, как Кочан с парой помощников разводит ошарашенный молодняк по баракам, как Онтариус суетливо пересчитывает подопечных и шикает
