Двадцать два несчастья – 7 - А. Фонд

Гадая, кто это может быть, я подумал, что, наверное, опять молоко принесли, хотя обычно его оставляли без стука. Пошел открывать с мыслью: «Блин, хоть бы дали закончить работу. Осталось два дня, а у меня ничего не готово».

Я открыл дверь. Передо мной стоял приземистый светловолосый мужик абсолютно марийской наружности, с широкими скулами, круглым лицом и полупрозрачными селедочными глазами. Широкоплечий и полноватый, невысокого роста — в общем, типичный представитель местной общины.

— Здрасьте, — сказал он.

— Здравствуйте, — в тон ему ответил я.

— Я Япар, — представился он и слегка набычился, когда не увидел на моем лице радости узнавания. — Сербаев моя фамилия.

Я попытался вспомнить, кто это, а потом сообразил, что это тот самый представитель Карасева, которого Филипп Петрович пытался пропихнуть мне в команду как руководителя от общины.

— Да, слушаю вас, Япар, — сказал я. — Мне Филипп Петрович говорил, что вы будете принимать участие в проекте.

— Пошли, — коротко бросил он.

— Куда? — не понял я.

— Там люди уже ждут. Посмотришь. Филипп Петрович сказал, что ты будешь отбирать, кого брать в санаторий, а кого нет.

Я удивился, а он нехотя пояснил монотонным голосом:

— Ну да, ты же уезжаешь в Москву через три дня, а работу-то надо уже начинать.

— Но ведь земля еще не переоформлена, — покачал головой я.

— За это не беспокойся. Дядя Филипп сказал, что все будет хорошо, значит, все будет хорошо.

Он закурил и хмуро добавил:

— Я тут подожду. Ты одевайся, люди ждут.

Ну ладно, раз люди ждут, значит, мне, как руководителю проекта, нехорошо не пойти и не посмотреть. Тем более что Карасеву обещал.

Вернувшись в комнату, я сохранил набранный документ, прикрыл ноутбук и начал собираться. Немного подумав, надел все-таки спортивный костюм, а не пиджак с галстуком, потому что не знал, в каких условиях будет проходить встреча. Затем натянул старую куртку и вышел во двор.

— Ну, идем, что ли? — сказал Япар.

— Далеко? — спросил я.

— Да нет. Тут, на соседней улице.

Раз на соседней, я решил машину не брать, и мы пошли по дороге. Молча. Япар, само собой, не произносил ни слова, а мне тем более спрашивать было нечего. Так и дотопали.

По пути я, впрочем, замечал, что в окна выглядывают местные жители, провожая нас любопытными взглядами. Интересно, не специально ли Япар повел меня по главной улице, чтобы все увидели, что мы уже работаем в команде? Или даже так: он руководит этим проектом и взял меня под крылышко? Судя по его поведению, могло быть и так. Ну, посмотрим. Выбирать мне сейчас не из чего, а если что, разобраться с местной общиной я смогу. Ссориться же с ними не стоит.

Мы дошли до большого деревянного дома. Три окна с резными ставнями выходили прямо на улицу. Япар открыл ворота и кивнул, мол, заходи. Я осторожно вошел, присматриваясь, не выбежит ли собака, но никаких собак и прочих представителей животного мира во дворе не оказалось.

Внутри меня уже ждали. В большой просторной комнате, где приятно пахло полынью и мятой, стояли некрашеные лавки и длинный стол. Ничего больше. За столом сидело человек десять угрюмых мужиков от тридцати до тридцати пяти лет. Все как на подбор голубоглазые, светловолосые, с широкими скулами и одинаковыми крепкими фигурами. Они были похожи друг на друга как братья, и только вблизи становилось понятно, что это все-таки разные люди. Встретили они меня, разумеется, настороженно и недоверчиво.

— Здравствуйте, — сказал я, войдя в помещение.

Мне ответил нестройный гул голосов.

— Это доктор Епиходов, — мрачно представил меня Япар. — Сергей Николаич. Он будет смотреть, кого из вас взять на работу, а кого нет.

Я покосился на него, но промолчал. Понятно, что после такого представления тот ледок недоверия, который и без того разделял меня и этих людей, стал еще толще. Впрочем, я и не такие кризисные ситуации разруливал в прошлой жизни, поэтому сел напротив них на лавку и сказал:

— Давайте начнем, чтобы не терять времени. Поступим так: вы сейчас по одному представляйтесь и рассказывайте о себе. Что планируете делать в санатории, на какие условия рассчитываете. А главное, меня интересуют все ваши навыки и опыт работы. Давайте начнем с вас.

Я кивнул крайнему мужчине лет тридцати пяти, который был чуть повыше остальных и немного рыжеватым.

— Томай Батыгин, — сказал он, старательно подбирая слова. — Был разнорабочим, сперва у нас в колхозе. Еще у разных хозяев шабашил. Ездил два раза в Сургут на вахту три года назад.

Он помолчал, потом вспомнил, что я спрашивал, и добавил, смутившись:

— Образования у меня нет. Только школа.

— А на вахте кем работали? — уточнил я.

— Тоже разнорабочим.

— Понятно. В санатории планируете что делать?

— Подсобные работы, — пожал плечами он. — Красить еще могу. Тяжести таскать.

— Ясно. Следующий.

Следующим оказался краснолицый толстый мужичок, который, по его словам, был хорошим истопником: ранее он топил общественную баню и администрацию, и больницу, когда еще не было газа.

— Сарман Желонкин, — сообщил он скрипучим голосом и сразу же уточнил: — А зарплата какая там будет?

— Э! — рыкнул Япар и торопливо проговорил что-то сердитое на марийском.

Желонкин моментально сдулся, замолчал и понурил голову. На меня он теперь старался не смотреть.

Мне это, прямо скажем, не понравилось. Если так начинать, то лучше сразу расставить все точки над i.

— Япар, — обратился я к нему, не повышая голоса, — давайте вы не будете мешать собеседованию. Это во-первых. А во-вторых, разговаривайте, пожалуйста, на русском языке. Я не понимаю марийского и не знаю, что вы сейчас сказали.

— Мы между собой говорим, — огрызнулся Япар.

Ему, понятное дело, не понравилось, что я делаю замечание при подчиненных.

— Вы меня не услышали? — чуть надавил голосом я.

Япар вспыхнул и нехотя кивнул. У мужиков впервые за вечер вытянулись лица, потому что, видимо, здесь не принято было так разговаривать с племянником лидера общины.

— Продолжим собеседование, — сказал я спокойным тоном и развернулся к Желонкину. — Сарман.