нам они нужны и как можно быстрее.
Ну, в принципе я это и предлагал сделать. Получается, что мои мысли совпали с решением командования.
Глава 26
Кораблёв продолжил ставить задачу и показывать маршрут. То что он мне предложил, я не совсем считаю правильным.
— Первый и самый основной момент — вам придётся ждать окна в облачности, иначе в такую хмарь фотоаппарат АФА ничего не снимет. Полетите, как только прояснится небо.
— Этого можно ждать очень долго, — сказал Коровин, присаживаясь на стул и доставая папиросу.
— И тем не менее, придётся. Михайлов, маршрут у вас следующий. Взлёт из Льгова, набор высоты 2000–3000. Далее проходишь на северо-запад до Трубчевска. Там всё спокойно, так что встреч с мессерами быть не должно…
— Правильные слова — не должно, — откликнулся сразу на эту фразу Коровин.
— Это спокойный лесной участок, где можно скрытно пересечь линию фронта, Василий Иваныч, — поправил его Кораблев.
— Никто и не спорит с этим, Захар Василич.
Майор из разведотдела прокашлялся и продолжил доводить маршрут.
— Кхм… от Трубчевска выполняешь отворот на юг и полёт вдоль реки Десна к Шостке, а затем к Глухову. Возвращаться во Льгов будешь по кратчайшей прямой через Рыльск. Всё что сфотографируешь, сразу в полевую лабораторию. Мы её уже во Льгов отправили. Как потом передать снимки, это уже наша забота. Вопросы?
Начальник отделения из разведотдела 50-й армии внимательно на меня смотрел, ожидая какой-то реакции на поставленную задачу. Я же смотрел на него так же.
— Товарищ майор, я всё понял. Где и что смотреть мне ясно, — ответил я.
Кораблёв прокашлялся и посмотрел на Коровина. Как будто теперь Василий Иванович должен ему что-то сказать.
— Старший лейтенант Михайлов… Тут такое дело… Даже не знаю, как вам и сказать. Ваш нынешний командир и командир прошлый, мне говорили о вашей проницательности. Мол, вы можете что-то нам предложить интересное…
— Или не совсем законное и уставное, — добавил Коровин.
— Вот-вот! Так, я вас слушаю, какие у вас есть мысли по маршруту разведки. Может, хотите что-то поменять?
Сейчас уже 22 сентября 1941 года. Танковая группа Гудериана уже начала скрытый манёвр, и чем дольше командование будет отрицать нахождение больших сил в лесах на Орловско-Тульском направлении, тем меньше шансов удержать фронт. Так что я решил, что нечего долго думать и ответить прямо.
— Захар Василич, так раз потеряли самолёты примерно здесь, надо прям туда и лететь. Чего ходить вокруг да около.
— Мысль верная. А где предлагаешь пересечь линию фронта?
— Примерно… здесь, — показал я на юго-запад от Рыльска.
Кораблев задумался, но возражать сильно не стал. Хотя здесь и позиции подразделений 13-й и 40-й армии.
— Мы согласуем этот вылет с соседями. Только без нашей команды не вылетать. Ну а ты думаешь, что одним-двумя самолётами сможешь пройти на высоте 2000 метров, снять нужные кадры и не быть сбитым мессерами? Там у некоторых получалось пройти, но недалеко. Снять ничего не вышло. Только говорят, что видят подразделения, а чёткой информации нет.
Разворачивать целые дивизии и делать передислокацию войск по всей линии фронта — не шутки. И «показаний наблюдателей» маловато будет. Нужны фотографии.
— Вы же меня и посылаете, чтобы я вам сведения привёз. У меня встречное предложение — надо лететь в плохую погоду, — предложил я.
— Что за бред! Ты какие нам снимки покажешь тогда? Мы ни тени не сможем разобрать, если объекты скрыты, то и контрастность не увидеть, — отмахнулся Кораблёв.
— Правильно. И немцы ведь думают также, — ответил я.
В этот момент Захар Васильевич пригрозил мне пальцем, но сразу же перестал. Мысль ведь я дельную ему предложил.
— Вы лучше меня знаете, как можно скрыть перемещение войск. Ночью лететь и фотографировать само собой ерунда. А вот днём, при низкой облачности, это позволит мне пройти над головами немцев и…
— Оградит максимально тебя от атак истребителей сверху. Если они найдут тебя под облаками, то тебе будет проще уйти. Мысль хорошая, — закончил за мной Кораблёв.
— А я вам говорил, — подмигнул ему Коровин.
Ещё раз согласовав маршрут, я его себе обозначил на карте. Кораблев, попрощался со всеми и вышел из землянки. Его уже ждал для перелёта штабной У-2.
Коровин пожелал мне удачи, пожал руку, и я направился на стоянку. Там как раз должна была закончить вылеты вторая четвёрка. Подойдя к самолётам, я увидел, как в очередной раз кто-то из моих лётчиков негодует.
Я меньше суток их командир, а они продолжают «перлы» бросать.
— Я вправо, а она влево. Я влево, а она вправо. И тут я понял и решил вообще убрать эту «дерзкую» кожаную папку, которую почему-то мы все называем планшет. Негодяй он, — показывал Арарат всем свой элемент снаряжения.
Лейтенант Рустамов тоже недовольно тряс планшетом.
— Короче, он мне тоже вечно мешает. Особенно во время манёвра. Куда я его только не засовывал. Ты, Шама, даже таких мест не знаешь.
— Настолько далеко? — удивился Шамиль.
— Настолько глубоко, — посмеялся Вагиф Рустамов, а вместе с ним и остальные.
Надо бы заняться снаряжением ребят. Хотя бы тех, кто останется в Клоково.
Только я начал подходить к ребятам, как все быстро выровнялись, а Рустамов подошёл ближе, чтобы доложить по вылетам.
— Андрей Николаич, все слетали. Оценка — не ниже «отлично», — сказал радостный Вага, но я был вынужден его огорчить.
— «Отлично», говоришь. Кто у нас только летает на такую оценку, знаешь? — спросил я.
— Эм… вы? — улыбнулся Вага.
— А я бы вам «шесть» поставил, командир. Когда вы нам покажете этот ваш манёвр «я того фрица обкрутил»? Ну, в смысле, «кадушку», — добавил сержант Мусаев.
— Не сегодня точно. Так вот, Вагиф, на «отлично» летают только птицы, понял?
— Да, командир, — кивнул Вага.
Я посмотрел на оборванный ремешок планшета у него в руках и оглядел всех остальных парней. Инженеры продолжали готовить к вылету нашу четвёрку самолётов, так что немного времени у нас есть.
— В землянку все, — произнёс я и подозвал одного из мотористов.
Паренёк подбежал ко мне и начал представляться.
— Да, товарищ командир, ефрейтор Вжиков явился! — отрапортовал он.
— Вжиков. Хорошая у тебя фамилия. Значит и с задачей справишься быстро. Сапожное шило, «цыганскую» иглу с
