стен, в освобождённом от мебели центре класса остались лишь Мерфи и Эмбер на одной стороне и Карин со своей «охраной» на другой.
— В любом случае, я на вас рассчитываю, — сказала магглорождённая, без особой теплоты оглядывая стоящих вокруг Поттера, Лонгботтома и Уизли. Они должны были защищать Тейлор, если что-то пойдёт не так. Юфемия уверяла, что зелье совершенно безопасно и его действие не выйдет за рамки приличия, но все знают, что студенты Рейвенкло имеют привычку слишком увлекаться своей работой…
— Что ж, не будем тратить время, — маг с усмешкой оглядел эту «линию обороны» и практически мгновенно опустошил флакон с зельем.
Неподвижно замер, прислушиваясь к ощущениям. Алхимики, создавая подобные эликсиры, работали напрямую с биологией реципиента: меняли уровень гормонов, ясность мышления, формирование эмоциональных связей… А зельевары использовали концептуальный подход. Набор абстрактных идей вроде «симпатии» и «заботы» в тех или иных сочетаниях воплощался в виде субстанции, которая определённое время будет воздействовать на принявшего её человека, меняя поведение по определённому шаблону.
— Забавно… — со смешком признал Кайнетт медленно, глядя мимо Тейлор. — Разумом я понимаю, я знаю и помню, что мне никогда не нравились брюнетки. Но зелье раз за разом пытается заставить меня думать, что именно я сам считаю их совершенством. Это не просто изменение уровня окситоцина, всё куда конкретнее и чётче задано.
Сансет говорила, что эта вариация зелья подобрана так, чтобы подействовать быстро и мощно, но аккуратно, вызвать скорее романтические чувства, приязнь, подтолкнуть сблизиться, и при этом никакого сексуального подтекста. Желание вместе любоваться закатом или сидеть, обнявшись, и слушать шум дождя — странные, совершенно чуждые образы и мысли, которые он никогда не переживал. Но маг не мог не отметить, что принятый состав довольно тонко играл на его чувствах, настойчиво навязывая определённое поведение и заставляя считать его чем-то естественным. Если бы он частично не начал гасить наложенный эффект активацией собственных цепей и просто будь он менее опытным человеком, окажись настоящим подростком, ещё не пережившим в реальности ярких чувств, то мог бы и поверить, что это его собственные желания и мысли. Однако сейчас он был способен разложить мистерию на составляющие: образ, к которому идёт привязка, внешняя мотивация, направленные побуждения, заранее заданный настрой и связанный набор эмоций…
— И как? — не выдержала Юфемия. — Тебе уже хочется спеть для Карин серенаду под окном или пригласить на ужин при свечах?
— Эффект и впрямь довольно стойкий, — кивнув ей, согласился маг. — Его сложно полностью погасить, пока срок активности зелья не закончится сам по себе. Даже если знаешь о том, что находишься под его воздействием. Однако не так уж сложно перенаправить всё в нужную сторону, сменить фокус того, что оно пытается поместить мне в голову.
Он сделал шаг в сторону и левой рукой обнял Эмбер, позволив себе действовать по навязанному извне импульсу, только в отношении другой девушки. Аккуратно погладил по голове, потом поцеловал в лоб, что при её росте в пять футов и два дюйма было нетрудно. Никаких угрызений совести Кайнетт не испытывал. Это было частью игры, как и «свидания» с Амандой — не более того, ещё один небольшой жест для достоверности их истории. Его собственные чувства к этому отношения не имели, даже если все остальные должны думать иначе.
— Ты специально поддался действию зелья, но направил его не на того, кто делал приворот, а на свою девушку? — уточнил Виллин. — Тонкая работа.
— Габриэль, кажется, ты задолжала извинения, — признала Грейнджер, развернувшись к француженке.
— Я всё ещё думаю, что не ошиблась, — надувшись ответила та. Потом махнула рукой, сказав: — Однако понимаю — это Рейвенкло, с наукой тут не спорят. Я беру свои слова назад. Ты же этого хотел, Мерфи?
— Именно этого, теперь меня всё устраивает. Сансет, сколько ещё будет длиться эффект?
— Около двух часов. Плюс-минус минут десять.
— Прекрасно, — ответил маг. Убрал руку с плеча Эмбер и направился в угол класса, пояснив: — Посижу, попытаюсь разобраться, как влияет на разум это зелье и к чему подталкивает. Пару часов не обращайте на меня внимания.
***
Историческое во многих смыслах для школы событие, то есть проводы на «заслуженную пенсию» профессора Бинса, состоялось в воскресенье третьего ноября. Кайнетт даже мог бы счесть это подарком на день рождения Мерфи. Правда, даже тут волшебники не смогли обойтись без сложностей. Призрака сняли с поста официально, но сам он остался убеждён, что продолжает преподавать. Работники комиссии Министерства и другие привидения замка убедили Бинса перебраться и занять несколько заброшенных классов на верхних этажах одной из башен, где он сможет раз за разом повторять свои лекции перед старыми партами хоть сотни лет. Заодно появилась ещё одна достопримечательность Хогвартса, которую в начале года будут показывать новичкам.
А новый преподаватель истории начал работу уже со следующей недели. По каким-то причинам она не посещала большой зал вместе с остальными, потому большая часть студентов знакомилась с профессором уже на уроках. По этой же причине для первой её лекции у каждого года обучения выбирали класс побольше, чтобы вместилась сотня человек, и собирали весь курс сразу.
Первое, на что там обратил внимание маг — задернутые шторы, хотя за окном было дождливое осеннее утро. Впрочем, решение этой загадки нашлось быстро, стоило только взглянуть на преподавателя. Болезненная бледность и красные глаза плохо сочетались с ярким цветом волос, светло-серой мантией и синим платьем по моде двадцатых годов, однако рыжая девушка у доски, которой на вид едва ли можно было дать и двадцать пять лет, определённо являлась вампиром. И она молча стояла и ждала тишины, чтобы начать урок.
— А наш министр оторвался на все деньги… — заметил Макэвой, занимая место рядом с Мерфи. — «Тёмное отродье обучает будущих волшебников», как шикарно это звучит.
— Урок у шестого курса был вчера, — напомнила Клэр с соседнего ряда. — Если кое-кто не заморозил её и не вышвырнул в окно, значит, наш новый профессор умеет держать свои клыки при себе.
— Очень на это надеюсь, — сказал Кайнетт, не сводя взгляда с твари. Да, перед ними не настоящий мёртвый апостол, что он себе уже много раз повторил, но это не делает нежить менее непредсказуемой и менее опасной в ближнем бою. Если «профессор» потеряет рассудок из-за жажды крови, её придётся уничтожить здесь и сейчас, не выбирая средств и не дожидаясь преподавателей или авроров.
Вопрос, почему наняли именно её, всё ещё оставался открытым. Росс упоминал, что замену начали искать уже много недель назад, и вряд ли других вариантов не появилось вовсе. Также маловероятно, что вопрос тут в компетентности —
