протянула она. — Ничего важного, да, Вик?
— Я по-прежнему не вижу повода надевать галстук, — невозмутимо ответил я.
Добираться пришлось пешком. Мы расплатились с таксистом и пошли вдоль бесконечной вереницы гудящих машин.
Когда вышли на площадь перед бывшим заводом, я даже немного удивился. Парковка была забита битком — от дешёвых малолитражек до бронированных лимузинов с родовыми гербами. Люди стояли в огромных очередях, переминаясь с ноги на ногу. Гвардия Новиковых уже по всему периметру организовала оцепление, бойцы в полной выкладке чётко отсекали толпу от служебных зон.
Мы подошли к боковому КПП. Я достал из кармана пластиковую карточку с чипом и приложил к сканеру в руках сурового гвардейца. Тот мельком глянул на экран своего прибора, мгновенно подобрался и сделал шаг в сторону, освобождая проход.
— Проходите.
Мы юркнули внутрь оцепления. Я не стал лезть в VIP-ложу или в первые ряды. Мы с Валерией встали чуть в стороне, возле группы техников и младшего персонала, в тени массивной колонны. Отсюда открывался отличный вид на сцену и толпу, но нас самих было практически не видно.
Ровно в полдень из динамиков полилась торжественная музыка. На сцену, установленную перед главным фасадом, который всё ещё был затянут гигантским полотном, вышла Агнесса.
Она была великолепна — строгий, но подчёркивающий фигуру костюм, идеальная осанка, взгляд победительницы. Графиня умела держать марку перед публикой. Толкнула речь про возрождение района, про новые стандарты безопасности, про социальную ответственность рода Новиковых… И толпа слушала, затаив дыхание, пока журналисты щёлкали затворами камер.
— … и сегодня мы открываем двери в совершенно новый мир, — голос Агнессы разносился через динамики над площадью. — Но я должна вам признаться в одном… Я реализовала этот проект не сама. У меня есть партнёр — человек, чей гений и позволил создать это чудо. Но он, к сожалению, категорически не любит быть публичным. Поэтому здесь, на этой сцене, мне приходится отдуваться за нас двоих!
Валерия пихнула меня локтем в бок и тихо прыснула. Я же мысленно потёр руки. Один-ноль, графиня, отличный подкол. Присвоила себе лавры скромницы, одновременно подогрев интригу.
«Ну ничего, — подумал я, глядя на её сияющее лицо. — Ты у меня станешь национальной героиней, спасительницей всей Империи, иконой прогресса. Посмотрим, как ты тогда будешь отдуваться, когда к тебе выстроится очередь из генералов и министров, требующих новых чудес».
— Добро пожаловать в Акванариум! — торжественно провозгласила Агнесса.
Скрытые пиропатроны хлопнули. Гигантское полотно, закрывающее фасад, скользнуло вниз и тяжёлыми складками рухнуло на землю. Толпа единым махом ахнула. Звук был такой, словно тысячи людей одновременно резко втянули воздух.
Здание впечатляло… Тяжёлый, грубый промышленный камень стен гармонично пересекался с гигантскими плоскостями армированного стекла. Внутри этих прозрачных стен, подсвеченных синим и зелёным светом, бурлила жизнь. Вода казалась неестественно плотной. Там, за бронестеклом, грациозно извивались тени.
Вдруг прямо к центральному панорамному окну выплыло нечто колоссальное. Гигантский левиафан медленно повернулся боком, и огромный, размером с автомобильное колесо, фосфоресцирующий жёлтый глаз уставился прямо на притихшую толпу. Монстр моргнул двойным веком, лениво шевельнул шипастым хвостом и растворился в глубине резервуара.
Люди стояли как заворожённые. Никакой паники, никакого животного ужаса, который обычно сопровождает встречу с настолько мощными химерами. Мои фильтры и правильное освещение делали своё дело — твари выглядели величественно, а не угрожающе.
Оцепление открыло проходы, и толпа тут же хлынула внутрь. Мы с Валерией пошли следом, затерявшись в потоке посетителей.
Внутри всё было именно так, как я и задумывал. Прозрачные своды тоннелей, проходящие прямо сквозь толщу воды. Люди задирали головы, указывая пальцами на проплывающих над ними акул-мутантов со светящимися плавниками.
Особый фурор вызвала внутренняя парковая зона — просторный атриум, где прямо из пола росли модифицированные деревья с широкими кронами, образуя мягкую полутень. Вдоль дорожек зеленела густая, устойчивая к вытаптыванию трава.
Я с удовольствием наблюдал, как страх людей растворяется в любопытстве. Какая-то семья уже расстелила плед прямо на газоне под огромным стеклянным куполом, откуда на них пялились водоплавающие химеры. Они распаковывали бутерброды из корзинки, дети смеялись, тыча пальцами в стекло… Рядом стайка подростков бурно обсуждала устройство жабр у проплывающей мимо твари.
Всё работало идеально. Они ели, отдыхали и смотрели на монстров, которые ещё вчера были их главным кошмаром. Система подавления агрессии в сочетании с правильной подачей творила чудеса.
* * *
Акванариум
Главный смотровой зал
Толпа посетителей гудела где-то позади, у центральных резервуаров, а здесь, в дальнем панорамном тоннеле, было, на удивление, спокойно. Сквозь толстое изогнутое стекло лился мягкий аквамариновый свет.
Валерия сама не заметила, как взяла Виктора под руку. Это вышло совершенно естественно. Она просто прижалась к его плечу, пока они неспешно шли вдоль стеклянной стены, и отпускать почему-то совершенно не хотелось. Внутри всё так и пело. Проект, который ещё пару дней назад казался финансовым суицидом и поводом для панических атак, теперь работал как идеальный швейцарский механизм. Всё получилось. Всё было просто «пушка-бомба-динамит-петарда», как поётся в популярной песенке.
Она с восторгом разглядывала проплывающую над их головами стайку длинных, похожих на серебряные ленты рыб.
— Вик, а вот эти, блестящие? — она указала свободной рукой вверх. — Они же светятся так, будто лампочки проглотили. Как ты это сделал? Это какая-то краска специальная в корм добавляется?
Виктор чуть замедлил шаг. Его лицо в синеватом свете воды выглядело умиротворённым.
— Никакой краски, Лер, — он с удовольствием начал объяснять, глядя на серебристую стайку: — Это глубоководные скалярии, только сильно модифицированные. Я перестроил им систему кровообращения, пустил эфирные каналы прямо под чешуёй. Они теперь вырабатывают чистую кинетическую энергию от движения. Чем быстрее плывут, тем ярче светятся. А если напугать, вообще вспыхнут, как прожекторы.
Валерия слушала и понимала одну странную вещь. Этот циничный парень, который мог одним щелчком пальцев сломать жизнь какому-нибудь местному авторитету, сейчас расцветал. Ему реально нравилось рассказывать о своих созданиях. Для него это было не пустой тратой времени на глупую девчонку, а возможностью поделиться своим искусством.
И это тот человек, который мог налить свежий эспрессо в грязную кружку со следами кофейной гущи, искренне не понимая, зачем тратить тридцать секунд на мытьё посуды, если напиток внутри всё равно тот же самый. А здесь он мог увлечённо расписывать, как именно перестраивал жаберные щели какому-то зачуханному сомику, чтобы тот мог фильтровать аммиак. Он любил этих созданий, наслаждался процессом. И ему совершенно точно не было жаль тратить на это слова.
Внезапно из тёмной глубины резервуара медленно, словно нехотя, выплыла огромная тёмная туша, и Валерия инстинктивно отступила на полшага.
Это
