и надёжно закрепил кольцо подмышкой.
После выслушал объяснения Гюго по маршруту, и мы посетили пещеру предполагаемого нападения. В ней я задержался на полчаса, внимательно изучил и даже передвинул несколько булыжников, делая только мне понятные пометки, где нужно использовать свисток, чтобы монстр вышел ближе к барону, чем ко мне. Опирался я на время прибытия монстра, скорость хода нашей колонны и место барона в ней. Считал, как в задаче по физике: расстояние, темп, задержка, точка встречи. Только цена ошибки — не балл, а жизнь.
Обратно к его милости возвращались сами, по своим записям и меткам, чтобы барон и Ирвин ничего не заподозрили.
В пещере мало что изменилось. Караул бдил, факелы жгли экономно, солдаты отдыхали. Увидев нас, его милость нахмурился и подозвал к себе на доклад.
— Путь нашли, милорд, — сказал я, подходя ближе. — Тяга сильная, коридор временами узкий, но проходимый. Иногда расширяется до больших пещер. Искажённых не встречали.
— Веди, — приказал барон.
Строй собрали быстро. Впрочем, это и неудивительно: нас теперь было почти вдвое меньше, чем в начале этого похода. Барон стал в центре, как и я предполагал. План должен был сработать идеально.
Я шёл впереди, свисток спрятан в рукаве. Перед входом в нужную пещеру один из баронских обратил внимание на странные следы на стенах.
— Милорд, смотрите, словно когтями камень подрали.
— Да какой только чертовщины в этих пещерах не водится, — буркнул Ирвин себе под нос, но услышали его все.
— Пещера впереди расширяется, возможно нападение. Оружие к бою, — коротко скомандовал барон, но так и остался в центре строя.
Мы двинулись дальше с копьями наперевес. Вот и она, моя метка. Я достал свисток и дунул в него. Два вдоха и повторил. Я свистел в третий раз, когда барон закричал:
— Стой! Щиты поднять! Впереди звук странный, повторяющийся.
Барон рванул в мою сторону. До прибытия Камнереза осталось тридцать секунд.
Глава 20
Пока жив барон
Барон подбежал ко мне, лицо сосредоточено, меч в правой руке. Левую он вскинул — щит с гербом дома Монфоров блеснул в свете факелов, как вызов самой пещере.
— Звук слишком высокий, чтобы человек услышал. Идёт отсюда. Повторился несколько раз. Ты что-то заметил? — быстро спросил он.
Похоже, у барона была та самая модификация, которую, по словам Гюго, люди себе обычно не ставят. А вот его милость поставил и теперь прекрасно всё расслышал! Одна неучтенная деталь, и идеально рассчитанный план внезапно стал очень хрупким.
При приближении барона я спрятал свисток в рукаве и сейчас делал вид, что не понимаю, о чём речь. Уже набрал полную грудь воздуха, чтобы выразить это словами, сыграть тупого «искупленца». Но заговорить не успел.
Пещера вздрогнула. С потолка посыпалась пыль и крошка, а из высокого бокового прохода донёсся тяжёлый скрежет когтей по камню. Влажный, чавкающий шорох, будто по стенам тащат огромный мокрый валун.
Камнерез вывалился из тьмы.
Гигантский барсук-переросток, шире быка в плечах, с короткими, но невероятно мощными лапами, заканчивающимися длинными чёрными крючьями. Шкура густая, свалявшаяся, цвета серого гранита, местами усиленная защитными пластинами, то ли из камня, то ли из металла. Морда тупая, без глаз, только пустые впадины и широкие ноздри, дрожащие от каждого звука и вибрации. Двести килограммов мышц и злости. И всё это двигалось с уверенностью существа, которое знает эти пещеры лучше любого зрячего. Камнерез был здесь хозяином, а мы — всего лишь едой.
Тварь замерла на потолке, цепляясь когтями за трещины, голова медленно поворачивалась, выискивая самую яркую искру. Выбирать долго не пришлось — обе (E) стояли рядом. Я лишь вскинул копьё и, несмотря на весь атеизм, вспомнил молитву Владыке. И попросил Бога, чтобы разрешающая способность сенсоров, или что там у монстра вместо них, позволила твари выбрать правильную цель.
Прошла секунда, и тварь выбрала.
Комок злобы сорвался с потолка прямо на его милость. У барона ОР больше, искра — ярче. Монфор успел вскинуть щит, удар пришёлся по нему сверху, сопровождаемый оглушительным грохотом. Щит выдержал, но барона отбросило назад. Монфор врезался спиной в стену, но устоял на ногах. Щит треснул, но не разлетелся. Камнерез приземлился на все четыре лапы, просев от собственного веса, и сразу развернулся. Когти высекли искры из камня.
Бойцы замерли, кто-то выронил факел. Я прижался к стене, копьё вперёд. План работал. Пока.
— Убейте тварь! — рявкнул барон, отталкиваясь от стены и перехватывая меч поудобнее. В его голосе не было паники, только ярость.
Камнерез не ждал. Он прыгнул снова. Низко, тараном. Барон встретил монстра щитом и мечом одновременно: щит принял основной удар, а клинок рубанул по боку. Лезвие звякнуло о защитную пластину и отскочило.
Тварь рыкнула низко, утробно, и ударила лапой наотмашь. Когти прошли по кольчуге барона, разрывая кольца, но… кожа под ними осталась почти целой. Только три красные полосы, как от кошачьих царапин, хотя у обычного человека там были бы рваные раны до кости.
Барон даже не пошатнулся. Оттолкнул тварь щитом и рубанул снова, по передней лапе. Хрустнуло, пошла кровь, но камнерез только зарычал громче и полез вверх по стене, цепляясь когтями как крюками.
Барон держал удар за ударом. Когда тварь в следующий раз сорвалась сверху, Монфор снова принял ее на щит. Дерево раскололось пополам, но барон лишь отступил на шаг. Без переломов, без криков боли. У любого из нас кости переломились бы как сухие ветки, а барон ответил на натиск твари рыком и атаковал.
Но Камнерез был не просто сильным. Он был точным в своей слепоте. Он ждал вибраций, ждал шага. И когда барон шагнул вперёд для очередного удара, тварь прыгнула акцентированно, всем весом, когтями вперёд. В этом прыжке было что-то окончательное, как у приговора.
Удар пробил кирасу, и когти твари застряли. Камнерез резко дёрнулся всем корпусом, срывая защиту барона. Его милость отбросило на пол. Встать Монфор уже не успел: Камнерез прыгнул ещё раз. Когти вошли в левое плечо барона и разорвали кольчугу и кожу как бумагу. Рана была глубокая, брызнула кровь. Барон зарычал, рубанул мечом в шею твари, но Камнерез уже крутанулся и следующим ударом распорол бок от подмышки до рёбер. Аорта? Артерия? Не знаю, но рана была смертельной: кровь хлестнула тёмной струёй. Очередной удар пришёлся по бедру, разорвал мышцы. В этот момент даже самые смелые баронские сделали шаг назад: инстинкт победил дисциплину.
Меч выпал из руки барона. Его милость даже не вскрикнул, превратился в подобие бесформенной груды на полу. Кровь
