на свои сапоги.
— Да можешь не переживать.
— Ты честно работаешь, я исправно плачу, иначе быть не может, — я поднялся и хлопнул его по плечу. — Ладно, не буду отвлекать.
Парень кивнул и вернулся к работе, а я вышел во двор.
Вечернее солнце мягко заливало участок, а растения на грядках слегка покачивались от ветра.
У колодца стояло пустое ведро, на бортике которого сидела маленькая птичка, подозрительно косившаяся на цветы.
Вдруг над грядками, лениво взмахивая тёмно-синими, переходящими в фиолетовый, крыльями пропархала крупная бабочка размером почти с мою ладонь.
Люмин, выскочивший во двор, замер как вкопанный. Уши встали торчком, нос задёргался, а янтарные глаза распахнулись во всю ширь. На его мордахе ясно читалось: вот оно — то, чего я ждал весь день, мой святой Грааль.
Я уже открыл рот, чтобы окликнуть его, но не успел.
Из загона вылетел Астик, тут же заметил бабочку, мгновенно оценил обстановку и рванул наперерез зайцелопу.
Насекомое качнулось влево.
Астик прошил воздух правее от него, крутанулся в воздухе и приземлился на спину Люмина, который как раз готовился атаковать. Зайцелоп охнул, плюхнулся на грядку и тут же выскочил с обиженным «фрр», прижав уши.
Бабочка спокойно поднялась повыше, продолжая безмятежный полет.
Люмин отряхнулся, вскинул голову и увидел, что Астик уже целился снова. Поняв, что в одиночку это дело не вытянуть, он отправил мне по нити образ: сине-фиолетовая бабочка, а под ней — жирная подпись «Моя!».
— Она ничья, — я рассмеялся.
Зайцелоп осознал, что помощи от меня не дождётся, фыркнул и метнулся вслед за Астиком.
Бабочка медленно пархала над грядками, будто кто-то невидимый намеренно притормаживал её для развлечения зверей. Возле сонного куста крылатая гостья лениво качнулась, обогнула серебряный колокольчик и на секунду зависла над красной росянкой.
Астик подпрыгнул первым, вытянулся в струнку и, распушив все хвосты, едва не клацнул цель зубами. Та в последний миг качнулась в сторону, и куница с обиженным «мяк» приземлилась в куст обольстителя.
Зверёк тут же вынырнул из листьев с приставшим к уху зеленым кусочком и видом полководца, который только что узнал, что ему объявили войну.
Люмин в это время заходил с другой стороны. Зайцелоп, прижавшись к земле, крался, как мне показалось, втрое медленнее необходимого. Стоило бабочке проплыть над его макушкой, как Люмин пружиной прыгнул вверх, щёлкнул пастью и… поймал лишь пустоту.
Насекомое качнуло крыльями и взмыло повыше.
Я опустился на табурет у колодца, наблюдая.
Крох сидел у грядок, аккуратно сложив лапы перед собой, и не шевелился. На его морде застыло выражение пожилого полковника, которого вновь взяли на службу присматривать за двумя бестолковыми кадетами: он глубоко сожалел, что согласился, но виду не подавал. Изредка Крох переводил взгляд с зайцелопа на куницу и обратно, после чего глубоко вздыхал.
Вдруг через нить прилетел образ: я с ладонью на лбу.
— Согласен, — сказал я, усмехнувшись.
Астик предпринял третью попытку. Куница разогналась по краю грядки, оттолкнулась от земли и, закрутившись на лету, описала в воздухе кривую дугу, после чего приземлилась в бочонок с водой.
Раздался плеск. Из бочки показалась недовольная мордаха с прижатыми ушами и медленно перевела на меня взгляд, в котором читалось: «Простите, я не хотел».
— Ничего страшного, — я улыбнулся.
Куница выбралась из бочонка, отряхнулась и тут же вновь уставилась на небо. Бабочка тем временем поднялась ещё выше, описала плавный круг над двором и не торопясь полетела к крыше соседнего дома. Охотники одновременно провожали её тоскливыми взглядами. Три мокрых хвоста Астика поникли, да и длинные уши Люмина уныло опустились.
Во дворе повисла тишина. Астик еще раз встряхнулся и обиженно посмотрел на меня, мол, я почти её поймал. Люмин подошёл к кунице, ткнулся носом в её мокрый бок, и они поплелись к Кроху.
Зверь снисходительно позволил им улечься по обе стороны от себя. Через нить тут же прилетел образ от зайцелопа: я протягиваю Астику и Люмину две одинаковые морковки в качестве утешительного приза. Я тихо рассмеялся.
Поднявшись с табурета, я потянулся и вспомнил, что давно не обогащал корм. Раз уж сегодня не использовал ману, стоит потратить её с пользой.
Зайдя в кладовую, я спустился по узкой лестнице в погреб, подошёл к нишам с готовыми порциями корма и принялся за дело.
Обогатив пятьдесят порций, захватил тушёные овощи с грудинкой и поднялся наверх. Оставив еду на кухне, прихватил купленный кувшин, дошёл до колодца и тщательно его промыл. Закончив, оставил его сушиться на чистом воздухе, а сам вернулся в дом.
Присел перед очагом, подкинул колотых дров и уже собирался развести огонь, как вдруг услышал стук в дверь.
От Кроха через нить прилетел спокойный образ: два силуэта, опасности нет.
Я кивнул, медленно поднялся, отряхнул ладони и направился в коридор.
Отодвинув засов, распахнул створку и увидел братьев Корвин.
— Эйден, — глухо произнёс старший. — Нам нужно тебе кое-что рассказать.
Глава 21Р
Я отступил в сторону, пропуская братьев в лавку.
— Добрый вечер, заходите.
Дарен молча перешагнул порог, Келлен скользнул следом. Я задвинул засов и обернулся.
Вид у Корвинов был ещё тот.
Кожаную куртку старшего покрывала подсохшая тина, а на скуле краснела свежая царапина. Келлен выглядел не лучше: рукав его куртки разорван по шву, на запястье наспех намотана тряпица. Сапоги у обоих оказались заляпаны грязью по голенища, а от одежды тянуло болотом и дымом от костра.
— Прямо со Спуска? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
— Угу, — буркнул Дарен.
— Даже домой не заходили, — добавил Келлен и попытался улыбнуться, но получилось криво. — Я уже второй день мечтаю о бане.
— Кел… — без злости отозвался Дарен.
Я указал рукой в сторону главного зала.
— Проходите. Сейчас принесу воды. Голодные? Я как раз собирался ужинать.
— Не утруждайтесь, — Дарен приподнял ладонь. — Мы ненадолго.
Я всё же сходил на кухню, наполнил две кружки колодезной водой и вернулся к гостям. У порога главного зала стоял Келлен. Передав ему воду, я заметил, как слегка подрагивала его рука, когда он принялся, не торопясь, пить. Вторую кружку взял Дарен. Сидя на табурете, он благодарно кивнул и, осушив её в три глотка, поставил перед собой на стол.
Крох подошёл к проёму, обнюхал сапог Келлена, взглянул на второго гостя и спокойно побрёл к свободному табурету. Люмин высунул нос из-за ноги Корвина младшего, принюхался и, скорчив мордочку, засеменил во двор.
Я опустился на табурет напротив Дарена и сложил руки на столе.
— Что вы хотели мне рассказать?
Братья переглянулись. Келлен едва заметно дёрнул подбородком,
