крепкая для человека, который выглядел так, будто его можно переломить пополам.
— Александр Васильевич. Наслышан. — Он указал на свободный стул. — Присаживайтесь. Пока ждём.
Я сел. Штиль привычно занял позицию у стены — так, чтобы видеть и дверь, и мониторы.
— Покажите мне, что мы имеем, — попросил я.
Хеймдаль повернулся к центральному монитору. На экране светилась панель отслеживания — чёрный фон, несколько строк данных, мигающий жёлтый индикатор.
— Пока тишина, — сказал он. — Флешка не активирована. Наш друг ещё не добрался до компьютера. Или добрался, но не торопится.
— Объясните механизм. Для непосвящённых.
Хеймдаль откинулся на спинку кресла.
— На носителе — файлы с вашими «эскизами». Дезинформация, которую вы подготовили. Наш клиент откроет папку, увидит чертежи и схемы — именно то, что ожидает получить. Но вместе с файлами на флешке сидит специальный вирус. Как только флешку вставят в компьютер, программа незаметно установит модуль удалённого доступа. Антивирус стандартного уровня его не обнаружит — мы использовали свежую сигнатуру, которой нет ни в одной базе.
— А если у Бертельса хороший антивирус?
Хеймдаль позволил себе тень улыбки.
— Не настолько, мы проверили. У Бертельса «Щит Империи», старая версия. Базы обновлялись в последний раз… — он сверился с записями, — полтора года назад. Я бы стыдился за свой троян, если бы его такое остановило.
Я кивнул и приготовился ждать. Штиль, не спрашивая, принёс мне кофе из автомата в коридоре. Бурда, конечно, но горячая, сладкая и пахла чем-то, напоминающим кофе.
Прошло двадцать минут. Потом ещё десять. Хеймдаль что-то тихо набирал на клавиатуре, изредка поглядывая на панель отслеживания. Я допил кофе и начал прикидывать, не отложил ли Бертельс изучение флешки на утро.
Жёлтый индикатор на экране вдруг сменился зелёным. Из динамика раздался короткий звуковой сигнал.
Хеймдаль мгновенно преобразился, пальцы легли на клавиатуру.
— Есть контакт, — негромко сказал он. — Флешка вставлена. Троян запущен… Установка… — пальцы стучали по клавишам. — О, ну здравствуйте. Антивирус у нашего друга — даже не хлам, а полное недоразумение. Базы древние, активная защита отключена. Детский сад, младшая группа.
— Доступ есть?
— Секунду… Обхожу файрволл… Устанавливаю соединение…
Ещё пара минут напряжённого стука по клавиатуре. Хеймдаль работал сосредоточенно, как хирург, — быстрые точные движения, ни одного лишнего. Цифры и строки не понятного мне кода бежали по экрану.
— Готово, — наконец выдохнул он и откинулся на спинку кресла. — Добро пожаловать в личное пространство Николая Евгеньевича Бертельса.
На центральном мониторе появился чужой рабочий стол. Я придвинулся ближе и невольно поморщился. Рабочий стол представлял собой кладбище иконок, папок и ярлыков, разбросанных без всякой системы. Файлы с именами вроде «Без названия (3)», «Копия копии», «Новая папка (17)» соседствовали с ярлыками программ, фотографиями и каким-то хламом.
— Ну и помойка, — хмыкнул Хеймдаль. — Семьдесят… нет, семьдесят шесть иконок. Грандмастер восьмого ранга, а цифровая гигиена как у деревенской хозяйки.
— Артём Викторович, — я посмотрел на него. — Прежде чем мы пойдём дальше. Вы ведь понимаете, что всё это незаконно?
Хеймдаль снял очки, протёр их полой рубашки и водрузил обратно. Серьёзный взгляд.
— Разумеется, Александр Васильевич. Несанкционированный доступ к чужому компьютеру. Статья двести семьдесят вторая Уложения о наказаниях. До четырёх лет. Мне бы не хотелось…
— Промышленный шпионаж тоже незаконен, — перебил я. — Бертельс первым начал эту войну, когда подкупил нашего подмастерье. Я не собираюсь использовать эти данные в суде. Мне лишь нужно знать, с чем мы имеем дело. И при необходимости — проучить этого хлыща.
Хеймдаль пожал плечами.
— Ваше решение. Что ищем?
— Папку с материалами по императорскому конкурсу.
Пальцы снова забегали по клавиатуре. Хеймдаль открывал папки одну за другой, просматривал содержимое. Бертельс хранил файлы с той же маниакальной хаотичностью, с какой оформлял рабочий стол.
— Вот, — сказал Хеймдаль. — «Имп_конкурс_проект». На рабочем столе, прямо на видном месте. Конспиратор от бога.
Он открыл папку и развернул её содержимое на весь экран. Я подался вперёд.
Первым делом бросился в глаза главный эскиз. Бертельс задумал миниатюрную копию императорского дворца в Пекине — Запретного города. Амбициозно.
Золотые стены с тончайшей гравировкой, имитирующей каменную кладку. Крыши павильонов из пластин жёлтого топаза — традиционный императорский цвет. Колонны из красной яшмы. Мраморные террасы — настоящий белый нефрит, судя по спецификации. Миниатюрные бронзовые львы у входа, черепахи и журавли во дворе — символы долголетия. Резные мостики из серебра над каналами из полированного аквамарина.
Я пролистал дальше. Детальные чертежи отдельных частей: Зал Высшей Гармонии с троном из цельного рубина, Павильон Литературной Славы с крышей из лазурита, Императорский сад с деревьями из коралла и нефрита, цветами из турмалина и аметиста.
— Откройте следующую папку, — попросил я. — «Артефактные контуры».
Хеймдаль щёлкнул мышкой. Схемы артефактных контуров — вот это было по-настоящему интересно. Каждая часть дворца задумана как отдельный артефакт со своим свойством.
Я перешёл к сметам. Бюджет проекта — шестьдесят тысяч рублей. Серьёзные вложения. Бертельс явно не скупился.
Откинувшись на спинке стула, я обдумывал увиденное.
Идея была красивая. Экзотика Запретного города, роскошь материалов, масштаб замысла — всё это произведёт впечатление на императорскую комиссию. Бертельс был Грандмастером не за красивые глаза — мастерство у старого прохвоста имелось, и немалое.
Но проект был больше про эстетику, чем про артефактную силу. На восьмом ранге Бертельс не создаст предельно мощных артефактов — каждый отдельный элемент будет работать, но без той глубины и сложности, которая отличает великие произведения от просто красивых. Упор он сделает на визуальное великолепие, тонкость ювелирной работы, экзотику замысла.
Серьёзный конкурент. Но не непобедимый.
— Александр Васильевич, — голос Хеймдаля вывел меня из задумчивости. — У меня есть предложение.
Я посмотрел на него. В глазах за стёклами очков плясали весёлые чёртики.
— Мы можем немного… пошалить. Внести мелкие изменения в чертежи — сдвинуть пропорции на пару процентов, изменить параметры артефактных контуров, поменять местами пару цифр в расчётах. Бертельс обнаружит ошибки только на этапе сборки, когда детали не будут стыковаться. А до представления проектов — чуть больше недели. Представляете его лицо?
Я представил. Картинка была соблазнительная. Но я покачал головой.
— Не сейчас. Пусть работает. Пусть думает, что всё идёт по плану.
— Как скажете. — Хеймдаль не выглядел разочарованным — скорее, философски принял неизбежное. — Доступ сохраняется, могу подключиться в любой момент. Двадцать четыре часа в сутки, семь
