Мы как только выйдем на улицу, нас сразу вычислят. Здесь мы будем выделяться даже на фоне другого мяса.
— Ничего не будем. Дуй к раковине и начинай умываться. Одежду тоже снимай, надо смыть грязь.
Я достал несколько полотенец, намочил их и протянул одно Ниле.
— Обтирайся. Воду можешь не экономить, даже если она платная, думаю госпожа Бланшт не разорится.
— Уж пусть лучше разорится. То, что мы сегодня сожрали, этим можно было весь жилмодуль месяц кормить! И я что-то не думаю, что в этом доме принято экономить.
Тут я с ней соглашусь. Можно было бы сетовать на извечное классовое неравенство, расслоение общества на элиту и рабочих, на социальную несправедливость и прочее. Но это все пустые слова, которыми прикрывают одну простую истину.
Сильный жрет слабых. И это не закон каменных джунглей, это основополагающее правило, заложенное самой природой. Форма может быть любой — суть остается неизменной.
Я смыл налипшую грязь и пот, сразу же почувствовал себя легче. Посвежевший, сытый, отдохнувший. Что еще для счастья надо?
Обернулся и тут же получил ответ.
Когда я сказал Ниле снять одежду, чтобы обтереться, я не думал, что она воспримет мои слова настолько буквально. Девушка стояла возле раковины полностью голая и методично обтиралась мокрым полотенцем.
Посмотрела на меня вопросительно.
— Ты чего застыл?
— Эм… Да так.
Ноль стеснения. Ей вообще было по барабану, если я что-то увижу. Она даже не пыталась как-то прикрыться. Ну да, когда проводишь всю жизнь в общем модуле, а мыться ходишь в общие залы с половиной города… Вряд ли тут кто-то будет считать наготу чем-то интимным.
Я же не мог не отметить покладистую и чертовски соблазнительную фигуру Нилы. Даже легкая худоба добавляла ей изящества, а физический труд сделал фигуру подтянутой и очень сексуальной. Уж не знаю, влияет ли как-то эйб на внешность, не было шанса сравнить.
— А, вот ты чего, — Нила наконец заметила торчащий бугор.
Ну да, штаны из мягкой ткани, в таких особо ничего и не скроешь. Впрочем, девушке реакция моего организма, кажется, даже польстила, судя по легкой улыбке. А ведь я впервые вижу, как она улыбается.
Нила оглянулась вокруг, затем на мгновение зажмурилась, прижимая пальцы к вискам.
— На этаже пока никого, — ответила она, подходя ближе. — Да и когда еще доведется опробовать стол из настоящего дерева, да? — в ее глазах заплясали лукавые огоньки.
Я не стал ничего отвечать, вместо этого просто положил руки на ее талию, но ладони сами собой скользнули ниже. Ее руки обвили мою шею, прикосновения оказались на удивление горячими и приятными.
Дальше все случилось само собой. После глубины, после всех смертей, после чудовищ, голода, после всего пережитого, все накопленное за эти дни выплеснулось в пусть и быстрый, но очень страстный секс.
И да, стол прошел проверку, хоть ножки и жалобно поскрипывали на каждое мое движение. Но в тот момент даже если бы он развалился, мы бы не остановились.
Все по заветам, пир во время чумы и любовь во время холеры.
Так что когда мы закончили, я почувствовал дикое облегчение на душе. Словно скинул с себя весь накопившийся груз прошедших недель. Секс оказался идеальным лекарством.
После этого довольная Нила вновь вернулась к крану, из которого все это время хлестала драгоценная влага. Кажется, ей доставлял особый кайф тот факт, что вода может просто литься, а тебе все равно.
Мы напились и заново обтерлись влажными полотенцами, немного оттерли одежду от грязи, но вот с дырами ничего не поделаешь.
Я на всякий случай обшарил кладовку, но не нашел ничего подходящего для моей идеи. Потому просто подобрал золотой ключ, аккуратно обернув его полотенцем. Шкатулку я где-то потерял, потому так и запихал артефакт в карман. Прямо в полотенце.
Надо будет потом придумать, как высосать из него энергию, не касаясь. Вряд ли я смогу использовать ключ по назначению, а менять протоколы безопасности Четверга слишком рискованно.
В итоге Нила своим даром проверила этаж, после чего недовольно потерла виски и мы вышли в коридор. Дом выглядел очень богато. В том смысле, что здесь хватало разного абсолютно нефункционального хлама, который даже в моем мире считался признаком роскоши.
Вроде ковров в коридоре, обоев на стенах, красивых светильников, картин и кружевных занавесок.
Я же по очереди открывал каждую дверь и заглядывал внутрь. Тут вообще ничего не было заперто. Безопасность и безалаберность идут в ногу.
— Ты чего делаешь? — шипела на меня Нила.
— Ищу нам прикрытие. О, нашел.
За дальней дверью нашлась кладовка. Ну как кладовка, мой первый жилой модуль был вдвое меньше. Но судя по количеству рабочего инвентаря, это была именно кладовка. Пробираясь через кучи ведер и пластиковых бутылок, я наконец вытащил то, что хотел.
— Лестница? — скептически спросила Нила.
— Никто не станет останавливать человека с лестницей в руках. Слишком тяжело и неудобно, чтобы тащить просто так. А раз тащит, значит для дела. Человек с лестницей сразу эволюционирует в человека важного. Так что бери за край и неси. И сделай лицо, будто бы так и надо.
В довесок я взял еще швабру, а Ниле дал ведро с тряпками. Это никак не могло походить на оружие, так что и вопросов не вызовет.
Прикрытием мы обзавелись очень вовремя, потому что прямо на лестнице наткнулись на другого человека в таком же белом фартуке, как и у отдыхающего на складе. Только у этого усы были пышнее, да и сам он был пышнее.
— Вы! — буквально взревел мужчина при виде нас, отчего я уже готов был воспользоваться кинжалом или добрым словом. — Нечего здесь таскать эту грязь, выродки. А ну свалите в служебный коридор. Для вас отдельные лестницы сделали, твари вы неблагодарные.
Молча кивнув, мы развернулись и потопали в ту сторону, куда махнул рукой усатый. Очень забавно было выслушивать оскорбления и пренебрежительный тон от человека с миной в затылке. Этот йоба сам был рабом, но при этом считал себя кем-то очень важным. То есть тут даже в низшей касте есть свое разделение.
Нужный коридор нашли быстро. Он дублировал обычный и отличался отсутствием ковров, голыми перегородками и лампами, работающими через одну. Там мы нашли спуск вниз, который вел сразу на задний двор.
Оглянувшись, понял, что из глубины мы вылезли в пятиэтажном кирпичном доме, обнесенном забором из выкрашенного металла. Выглядело это странно, будто тюремный комплекс пытались переделать под гостиницу для туристов.
Но даже так, по сравнению с тем, что я видел в нижней части города —
