раскрываем фольгу и оставляем еще на четверть часа.
И свежих овощей не надо, некоторые даже такие овощи предпочитают мясу, настолько вкусно.
Теща на мое предложение сделать такое блюдо только отмахивается. Нарезает на большое блюдо огурцы, помидоры и перец, намывает гору петрушки, укропа и базилика. Тоже хороший вариант. Лишь бы дети ели.
Стол накрываем на веранде.
Дрова догорают, я заканчиваю нанизывать мясо. Равномерно распределяю весь жар по мангалу и раскладываю шампуры. Теперь надо следить, чтобы нигде не вспыхнуло пламя, вовремя перевернуть мясо, чтобы оно равномерно обжарилось со всех сторон и не подгорело.
Ну, и чтобы никто из особо активных сорванцов не сунулся проверить, насколько горячий мангал.
А дети как почуяли, что тут опасно. Крутятся рядом, каждую секунду спрашивают, можно ли потрогать, можно ли им тоже нанизать мясо, а лишние палочки взять поиграться.
На каждый вопрос отвечаю «нет».
Наконец Варя увлекает всех на улицу поиграть в мяч. Отлично. Набегаются – сильнее проголодаются.
Шашлык поджаривается идеально, ровно. Запах разлетается такой, что хоть доставай ложку и ешь его.
– Ого, пап, это ты сам все нашашлычил? – Тошка тянет носом, Гошка тут же присоединятся, повторяет за братом.
– Бегом к бабушке, мойте руки и помогайте накрывать на стол.
Через десять минут вся наша компания сидит в беседке, я снимаю мясо с шампуров и раскладываю по тарелкам. Теща накалывает кусок на вилку, придирчиво его осматривает, нюхает, но не откусывает.
– Жри давай, – беззлобно произносит тесть. – Вкусно – ум отъешь.
– Я уже свой отъел, – с полным ртом откликается Гошка.
Теща засовывает кусочек в рот, медленно жует и удовлетворенно кивает. При этом продолжает так же пристально на меня смотреть, и ее взгляд кажется мне еще более подозрительным.
Со стороны улицы доносятся голоса, щелкает защелка на калитке и через мгновение перед нами предстает Василий, вид у него уставший и замотанный.
– Сыночек, садись, мой хороший! – заботливо кудахчет теща. – Пришел наконец-то.
Он бухается на табуретку, не удостаивает никого взглядом, хватает шампур и жадно вгрызается. Берет пустую стопку и тянется к бутылке, которую тесть с боем отстоял у жены.
– Сыночек, завтра на работу-то! Как пойдешь? – причитает теща, но пробку снимает сама.
– Ой, ма, – отмахивается. – Разберусь! Бать, что ты с мясом сделал? Вкуснятина получилась.
– Ты кушай, кушай. Закусывай! – Теща чуть ли не силой впихивает ему в рот пучок лука.
– Это Мишкина работа, – перебивает жену тесть.
– Да ладно! – Василий ржет так, что перья лука вылетают обратно на тещину руку, которую она все еще держит рядом с сыночкой.
– Рот закрой. Здесь дети. – Сверлю непутевого родственника взглядом. Он так же зло смотрит на меня.
– Ты мне еще за Генку ответишь, – цедит сквозь зубы.
– И это тоже не при детях.
Тузики мои наелись, откинулись на спинки стульев и наблюдают за нашим разговором.
Васька жадно впихивает в себя еще одну порцию, но в разговор больше не вступает. Молча поднимается и уходит. По щелчку замка понимаем, что он опять отправился по своим делам.
Внутренне облегченно вздыхаю. Наедине с ним справлюсь легко, но тут, на территории обожающей его мамаши, не могу гарантировать всем своим детям спокойствие.
– Пап, а можно "Спокойной ночи"? – Варя выступает делегацией от детской части стола. Маняша у нее уже на руках, сонная, но в ладошке все еще зажат кусок огурца. Мальчишки с Улей как по команде вскакивают со стульев и несутся в дом.
– Конечно! Бабушку попросите включить, а я пока приберу.
Шампуры надо бы назад отнести, пока еще не сильно поздно. А то завтра с утра отправляюсь на поиски работы, неизвестно, во сколько освобожусь – не люблю быть должным.
– Иди лучше ты с ними, отдохни. Я пока палочки помою. Ты и так на сегодня наработался. Иди-иди, – миролюбиво говорит теща.
Не заставляю себя уговаривать дважды и отправляюсь вслед за детьми. До передачи еще четверть часа, как раз хватит времени по-быстрому смыть с них грязь.
Хрюша со Степашкой перенимают детей на себя. Те сидят чистенькие, мытые, судя по сонным физиономиям, проблем с укладыванием сегодня быть не должно.
Иду проверить, готовы ли шампуры. Последнее дело на сегодня – отнести их обратно. Парочку оставил с мясом – отблагодарю хозяина за "аренду".
Делаю остановку на кухне выпить воды.
– Хороший он парень все же. – Тесть говорит едва слышно, но в ночной тишине его голос доносится до меня очень отчетливо.
– Да погоди хвалить-то. – Так и представляю, с каким выражением лица теща произносит эту фразу: недоверие с налетом обиды и презрения.
– Во всем ты, Тань, минусы видишь. Рукастый, толковый, детей любит, шашлык вон какой нам забабахал.
– Детей любит? Ну, ты тут тоже погодь пока. Его полгода где-то мотало, вот и соскучился. Посмотрю на него через недельку. Опять ведь вся орава на нас будет.
Мне неловко от того, что я стал невольным свидетелем разговора. Но речь идет обо мне и будущем моих детей, и уйти у меня ноги не поворачиваются.
– Любит. Сказал жеж, старый, бред, – ворчит теща. – Какая неделя? Уже вон все на мне. А я, чай, не молодуха.
– Бабка, это ж внуки твои. Понятно дело, что нам с ними и возиться. А скинул – так он же на работу ходил. Денег принес. Мясо опять же пожарил.
– Денег… Он их нам, что ли, принес? Один раз покормил, и все, герой теперь? Алевтина не зря от него ушла.
– Алька дура. И ты такая же. Обе вы курицы безмозглые. Одна фигню ляпнула, вторая подхватила.
– И ничего не фигню! Она, может, счастье свое найдет наконец-то! С нормальным мужиком, а не с этим…
Ого, а вот это интересные новости.
– Зря ты Мишке Алькино письмо не отдала. Хороший он парень. Сам бы решал, что с ним делать.
Письмо? Алевтина все же оставила мне сообщение?..
Глава 24. Алевтина
Я закрыл тему с Алевтиной и ее уходом. Но тесть с тещей открыли ее для меня.
Пара секунд, и я уже перед ними.
– Письмо.
Они вздрагивают, но тут же натягивают маски непонимающих соседей.
– Что там дети? Уснули уже? – Теща подскакивает, начинает перекладывать куски хлеба в корзинку.
– Письмо. – Повторяю,
