Ростовцеву и сообщить, что деньги на проведение бал-маскарада у меня будут.
Пора готовить нашу «чудо-машину» для особого гостя…
Глава 14
Рыбаки и наживки
17 марта 1925 года. Ранчо Ивана Бережного
Моя полузаброшенная ферма встречала меня пасторальной тишиной и еле слышным щебетом птиц в кроне раскидистых деревьев, склонившихся над крышей дома. Слабый ветерок свободно гулял между старыми хозяйственными постройками. Я припарковал свой пыльный «Форд Ранэбаут» у покосившегося сарая, который помнил ещё те времена, когда отец Ивана пытался наладить здесь фермерское хозяйство, и вышел наружу, чувствуя, как пахнет нагретая солнцем земля.
Ростовцев уже ждал меня у задней части ранчо, где за старым амбаром, примыкавшим к небольшому пустующему загону для скота, стоял наш «рабочий инструмент» — обычный грузовичок-развозчик, каких по Лос-Анджелесу ездят сотни, Такой ничем не выделяется среди прочих машин, доставляющих продукты, цветы или строительные материалы. Сергей Владимирович, одетый в простую рабочую куртку и потёртые брюки, которые делали его похожим на обычного фермера, а не на бывшего жандарма спецотдела, пожал мне руку и отошёл в сторону, открывая обзор на нашу будущую «машину смерти».
— Неплохой вариант. Выглядит неприметно, — сказал я, подходя ближе и рассматривая облупившуюся зелёную краску, которой был покрыт кузов.
На борту едва виднелись остатки старой надписи, когда-то рекламировавшей какую-то бакалейную лавку
— В том и смысл, — ответил Ростовцев, — Никто не заподозрит, если припаркуемся со всеми остальными. А если вокруг виллы будет шумно, то вообще прекрасно! И давайте уже на ты, Иван, раз уж делаем такое… «общее дело».
— Согласен.
Сергей подошёл к заднему борту и распахнул его. Обычный кузов с деревянным полом и металлическими стенками, покрытыми слоем ржавчины и пыли. Ростовцев похлопал ладонью по борту, проверяя его прочность, и повернулся ко мне.
— Теперь, когда есть с чем работать, давай обсудим главное. Ты говорил, что деньги на бал-маскарад есть. И что на нём будут все сливки общества. Дорогое удовольствие? Во сколько обошлось?
— Пятьдесят тысяч от Уорнеров, — начал я, — Тридцать — мои собственные. И ещё двадцать я взял в кредит под будущие рекламные контракты и лицензии. В общей сложности — сто тысяч. Этого должно хватить на всё, что нам нужно.
Ростовцев присвистнул, и я заметил, как его брови поползли вверх от удивления. Он явно не ожидал, что сумма окажется такой внушительной.
— Сто тысяч, — повторил он, — это серьёзные деньги. Уорнеры, значит, раскошелились. Не ожидал, что они так легко расстанутся с такими суммами. Как тебе удалось их убедить?
— Я напомнил им, что головой рискуют не они, — усмехнулся я, — И что если я уйду, а «Будущее» развалится, то они останутся без звука, а Ардиццоне без проблем заберёт землю. Сэм и Гарри сразу поняли, что выбора у них нет. Джек немного артачился. Пятьдесят тысяч — небольшая цена за то, чтобы сохранить студию. Они вложили в строительство гораздо больше.
Ростовцев кивнул:
— Это хорошо, — сказал он, — А как ты объяснишь происхождение этих денег, если кто-то начнёт задавать вопросы? Вдруг полиция заинтересуется, откуда у тебя такие суммы?
— Я скажу, что это инвестиции в новый проект, — ответил я, — Если вообще спросят. Всё выглядит, будто Уорнеры, как мои партнёры, дали деньги на бал-маскарад, чтобы тоже толкнуть вперёд интерес к мюзиклу. Тем более следующий мой проект — совместный с ними фильм. Все будут думать, что я просто организовал грандиозную вечеринку. Расходы на такое мероприятие легко объяснить: аренда особняка, декорации, еда, оркестр, актёры, наряды. Никто не удивится, что это стоило больших денег.
Ростовцев усмехнулся и достал папиросу, но не зажёг её — просто покрутил в пальцах.
— Хорошо придумано, — сказал он, — Что насчёт Уоллеса Бири? Он согласился быть распорядителем?
— Даже не сомневался ни секунды, — подтвердил я, — Приглашения уже разосланы от его имени. Пока все думают, что именно он организует бал. Никто не заподозрит, что за всем этим стою я. Бири будет публичным лицом до самого конца вечера, а я останусь в тени до того момента, когда нужно будет встретиться с Ардиццоне.
Ростовцев нахмурился, словно прикидывая в уме, насколько хорошо этот план может сработать.
— А если кто-то из гостей узнает, что ты тоже на вечеринке? — скептически протянул офицер, — В Голливуде все знают всех. И могут донести Ардиццоне. Ведь там будут и его люди, которые занимались «делом Уорнеров».
— Поэтому я и выбрал именно бал-маскарад. Я буду в маске, а в списке приглашённых меня нет. Так что до самого конца вечера никто меня не узнает. О том — в какой я маске и костюме будешь знать только ты да твой водитель. А организаторы справятся со всем и без меня. Зря, что ли, такие деньги им плачу? Я появлюсь на вилле заранее. Внутрь меня проведёт Бири.
— А если Ардиццоне откажется выходить на балкон? Если заподозрит что-то неладное?
— Я скажу ему, что хочу обсудить сделку с Уорнерами наедине, — ответил я, — Думаю, Джо не сможет отказаться от такого предложения. Он хочет эту землю, так что выслушает моё предложение. Он, конечно, ублюдок ещё тот, но зачем выгонять нас со студии с шумом, если можно всё сделать тихо? Не зря же он и мне «письмо» присылал.
Ростовцев удовлетворённо кивнул.
— Хорошо, — сказал он, — Тогда давай обсудим, как мы будем действовать в день бала. Нельзя ошибиться в нужный момент.
— Всё просто, — усмехнулся я, — Я встречусь с Ардиццоне в зале, проведу его к выходу на балкон. Как только он окажется на балконе, я закурю сигару. Это будет условный сигнал для твоего напарника, о котором ты говорил. Кстати, где он?
— Должен скоро подъехать.
— Человек надёжный?
— Поверь, в нём у меня нет никаких сомнений… Ладно, допустим, сигара, — повторил Сергей, нахмурившись и явно просчитывая все возможные сценарии, — Вот ты закурил. А если наш водитель не увидит, что ты зажёг сигару? Или Ардиццоне окажется не там, где нужно? Ты же не будешь тащить его через всю виллу силком?
— Доверься мне! — улыбнулся я, — Ты сам сказал, что я должен всё срежиссировать. Всё пространство заранее спланируют так, что единственное место, где захочется быть Ардиццоне, чтобы иметь возможность пообщаться со звёздами Голливуда, но при этом не быть в толпе
