не огрести проблем, ретироваться. Максимов хмыкнул, отпил из кружки.
— И как они умудрились пробраться?
Сергей пожал плечами, подавил зевок.
— Да там пробраться — раз плюнуть. Мест, где можно пройти по темноте, — тьма. Особенно если знать расположение. Ну или могли стражу подкупить — не знаю. А когда в гриднице пир, там все в говно. Если бы у меня была цель зарезать князя, я бы справился без особых проблем. Ну а то, что дружина нажралась в сопли, — так это статистика. Когда князья пируют, то всё, готова тёплая компания.
— Статистика, — хмыкнул генерал. — Ты смотри, какой учёный стал. Ладно, иди отдыхай. После обеда разберём подробно.
Сергей кивнул и вышел. Ноги гудели, глаза слипались. Он поднялся к себе, стянул кольчугу прямо на пороге и рухнул на диван. Анна уже хлопотала на кухне — звенела кружками, чем-то шуршала. Он закрыл глаза и подумал, что, кажется, снова выжил. И на этот раз — без морской болезни. Уже прогресс. А через минуту уже спал.
Проспал Сергей даже дольше, чем до обеда. Когда открыл глаза, солнце уже перевалило зенит. Он полежал немного, приходя в себя, потом поднялся и поплёлся в ванную. Умывался долго, с наслаждением, плеская в лицо пригоршни холодной воды из ведра.
Анны дома уже не было, на столе, накрытая чистым полотенцем, стояла тарелка, а рядом с ней термос. Сергей сдёрнул полотенце и одобрительно хмыкнул. Жареная рыбина — здоровый кусок сазана с хрустящей корочкой. Кусок хлеба, уже из местной муки, собственного помола — тёмный, грубоватый, но вполне съедобный. Два огурца в пупырышках, и пучок зелёного лука. Царский завтрак по местным меркам.
Он сел, налил из термоса травяную настойку — то, что здесь называли чаем, — выпил, обжигаясь, потом принялся за еду. Ел не торопясь, смакуя. Сейчас, выспавшийся, он смотрел на жизнь иначе. Веселее, что ли. Ну а что? Демонстрация силы — тоже важна. Даже если она вышла спонтанной.
Он мысленно прокрутил в голове вчерашнюю сцену — так, как её могли увидеть пьяные дружинники вместе с князем. Гридница, полумрак, чад светильников. Внезапно врываются хазары — волосатые, злые, с саблями. Местные все пьяные, беспомощные, смерть уже дышит в лицо. И тут вскакивают гости, вытягивают руки — грохот, огонь, дым. Все хазары лежат, а гости исчезают, будто их и не было.
Как это можно трактовать? Только как вмешательство высших сил. Каких? Добрых, злых ли — это уже другой вопрос.
Он доел рыбу, вытер руки о полотенце и закурил, глядя в окно. Хорошо это или плохо для дальнейших отношений, он пока не понимал. Но то, что князь теперь крепко задумается, прежде чем что-то предпринимать против девятиэтажки, — это точно.
* * *
Прошло почти две недели, прежде чем прибыли послы из Тмутаракани. Сергей к тому времени уже начал думать, что князь то ли передумал, то ли хазары его всё-таки добили, то ли он так впечатлился огнестрелом, что решил больше с ними не связываться. Но парус появился, и Сергей, стоя на крыше с биноклем, выдохнул с облегчением. Значит, союз в силе.
Дела у девятиэтажников шли неплохо, во всяком случае, как казалось Сергею. Огород разрастался и уже напоминал небольшую плантацию: грядки с огурцами, помидорами, кабачками тянулись вдоль склона, зеленели перья лука и чеснока, курчавилась петрушка. Огурцов было уже вдоволь, с оливковым маслом и зеленью — за уши не оттащишь. А ещё начинали консервировать в банки, солить в нержавеющих бочках и эмалированных ёмкостях — благодаря приказу генерала о реквизировании необходимого для выживания общины у тех, кто не желал делиться добровольно. Так же удалось пополнить запасы солидола, селитры и прочих ингредиентов в изрядном количестве, что позволило наделать солидный запас зажигалок. Из удобрений, изъятых у населения, умудрились изготовить небольшое количество пороха. Он, правда, получился так себе — слабый, давал больше дыма, чем пламени, но как громко бахающая устрашалка, вполне годился.
Из собственноручно изготовленных кирпичей сложили первую печь для плавки металла и теперь потихоньку начали эксперименты. Выходило пока не очень, но экспериментаторы не отчаивались. От Анны Сергей знал, что учёба детишек продвигается туго — уж больно они дикие, дремучие, боятся всего подряд. Но всё равно какой-то прогресс есть: старшие уже выучили несколько букв и перестали шарахаться от собственного отражения в зеркале.
Тем временем людей катастрофически не хватало — работ намечалось море, а рук было в обрез. Набрали команды на половину трофейных драккаров, гребцами посадили рыбаков, но всё равно каждый человек был на вес золота. В качестве пробного «заплыва», ну и чтобы с пользой, собрали поход за лесом вверх по реке. Ещё когда плыли в Тмутаракань, приметили километрах в тридцати аккуратный лесочек с хорошими, высокими деревьями. Тополя, правда, но ввиду отсутствия альтернатив — вполне нормально. У жителей нашлись четыре двуручные пилы типа «Дружба», и десятка три обычных, одноручных. Были ещё несколько бензиновых, но бензин — ресурс стратегический, его расходовали только на генераторы и лишь для особых случаев, вроде подключения сварочного аппарата. Порох в теории могли изготавливать в недалёком будущем, а с бензином всё было сложно: вроде бы где-то нефть в эти времена находили, но где и как, у девятиэтажников не было никакого понятия. Так что экономили.
Вообще, после того как людям объявили о всеобщей «колхозизации» — именно так генерал назвал сдачу личного имущества на общественные нужды, — Сергею показалось, что девятиэтажка стала спокойнее, объединённее. Прятать людям было больше нечего, и они, понимая, что всё, обратного хода нет, полноценно вливались в жизнь общины. Кто-то шёл на огород, кто-то — на стройку, кто-то — на кухню. Даже те, кто раньше отсиживался по углам, теперь выходили на работы — не потому, что хотели, а потому, что поняли: жрать дают только тем, кто при деле.
Были, конечно, и недовольные. Ворчали, злились, не хотели пускать в квартиры. Но на стволы никто не кидался и в драку не лез, понимая, что разговор будет коротким. Генерал чётко дал понять: военное положение, приказы не обсуждаются. Не хочешь делиться — заставим. Выбор невелик.
Занимаясь исключительно своими делами, Сергей не особо владел информацией о том, что происходит на «научном» фронте, и опирался лишь на рассказы Анны. Оказывается, их доморощенные химики уже наловчились варить мыло и научились делать нормальные дрожжи. Вроде бы мелочь, но на фоне ситуации, почти прорыв.
Думая об этом, он смотрел в бинокль на приближающиеся ладьи. Он их узнал —
