верила, что у плохих родителей, не могут вырасти такие замечательные сыновья.
Ужин протекал в теплой, дружеской атмосфере.
Отряд теней принял приглашение остаться на ночь. Как говорится, в тесноте, да не в обиде.
Солнце медленно клонилось к горизонту, а мы все сидели, ведя беседы на разные темы.
Никто не высказывал своих волнений, все отдыхали от того, что устроила Алексия и князь, не добившись своего.
Меня все больше терзали вопросы, которые хотелось задать, и отец, судя по всему, прочитал это в моих глазах.
Тепло улыбнувшись, он произнес:
— Спрашивай, дочь.
Имела ли я право на это? Еще и при всех. И дураку понятно, что эти воспоминания для отца болезненны. Не хотела снова окунать его в пучину душевной боли.
— Тебя интересует мое прошлое, я прав? — печально улыбнулся он, так и не дождавшись от меня ответа.
За столом все притихли. Казалось, даже дышать перестали.
— Значит, прав, — вздохнул отец
— Не надо, — замотала я головой, накрывая его мощную руку своей. — Не рассказывай. Не делай себе больно этими воспоминаниями!
— Не хочу, чтобы между нами были секреты, — смотрящий медленно перевел взгляд на окно, где природа окрасилась в оттенки заходящего солнца. — Да и пора бы уже отпустить ту боль, с которой я жил все эти годы.
В каминной комнате воцарилась тишина всего на пару секунд.
— Моя Эмилия любила рисовать, — на губах отца появилась теплая, наполненная мучениями улыбка. — Мы часто бывали с ней на утесе Мольбен, ведь с него открывался поистине шикарный вид. Я на тот момент готовился к коронации, отец в скором времени должен был уступить мне трон, отправляясь на покой. И вот в один из таких вечеров мы решили прогуляться. Стражи с нами было немного, только те, кому я безоговорочно доверял… Двое из них меня и предали.
Столько страданий чувствовалось в каждом его слове.
Не представляла, как тяжело ему пришлось.
— Пустили мне в спину стрелу, наконечник которой был измазан в яде. Я бился как мог, ведь мне устроили западню, но яд распространялся слишком быстро по венам, затормаживая движения и сужая магические потоки… Эмилию столкнули с утеса первой… Видя, как она падает, унося вместе с собой и нашего ребенка, который рос у нее под сердцем, я пришел в неописуемую ярость. Магия вырвалась мощным всплеском, распространяясь по округе, отшвыривая мое тело… Эмилия упала на берег реки, а я… в реку, бурные потоки которой забрали меня с собой…
Я едва дышала, слушая слова отца с широко раскрытыми глазами.
— Помню, что боролся, пытаясь выплыть, но сил не хватало. Еще и яд дал о себе знать. В итоге я отключился, желая всем сердцем, чтобы боги забрали меня из этого мира. Но не вышло… Я очнулся в крытой повозке, лежа на соломе. Как оказалось, тетушка Тариана нашла меня в соседнем городе на берегу.
— Раньше, когда была моложе, — кивнула женщина, — я частенько ходила в другие города за травами, ведь у нас растет далеко не все. И вот в один из таких походов я встретила Эрэя.
— Я знаю, что брат всему виной. Знаю, что именно он причастен к нападению на меня и мою супругу. Его не волновало, что она носит дитя под сердцем. Он хотел власти, которой, пока я был жив, ему не видать.
Хорошо было видно, как от рассказа отца, некоторые тени с силой сжали пальцы в кулаки, тем самым выдавая свои эмоции. Они были поражены до глубины души, злы и взволнованы.
— Только такие ужасающие поступки и можно ожидать от Остара Уонс Тиана! — яростно выплюнул Ной, получив толчок в бок от Нэрона.
— Мои жена и ребенок погибли, — продолжил Эрэй. — А я остался жив. Скорее всего, магия в моей крови не позволила умереть в водах реки. Когда я пришел в себя, очнувшись, стало известно, что меня и Эмилию похоронили. Остар не нашел моего тела и всем показал лишь закрытый гроб.
— И вы… — осторожно заговорил Ной, — не хотели отомстить?
— Хотел! — стремительный ответ заставил бесстрашного теньевика вздрогнуть. — И даже собирался, проникая в замок. Но потом, увидев, как Остар держит на руках свою новорожденную дочь, счастливо улыбаясь, желание лишить его жизни исчезло. Я не такой, как он, Ной. И никогда таким не буду! — помолчав совсем немного, отец продолжил. — Каждый год я уезжаю в столицу, чтобы навестить могилу моей Эмилии, а затем отправляюсь в темный лес, чтобы выплеснуть боль, не дающую покоя.
— Ты… — задержала я дыхание. — Тогда ты и встретил нас с Ясминой, да?
— Да, дитя, — улыбнулся смотрящий. — При виде вас, таких беззащитных, мое сердце пропустило удар. Не знаю, может сами боги подтолкнули меня к вам, но я счастлив, что встретил вас. Когда ты и Яся рядом, мне легче.
— Отец, — шмыгнула я носом, часто моргая, чтобы не зареветь.
— Ну что ты? — хохотнул он. — Не разводи сырость при своем женихе.
Парни тихо засмеялись, разбавляя разлившуюся в комнате печаль положительными эмоциями.
— Я не стал трогать Остара, — Эрэй обвел взглядом всех присутствующих, — пусть он и покусился на самое дорогое — на мою семью. Не простил его, но позволил жить, занимая мое место. Но в следующий раз, если он посмеет повторить подобное, пощады не будет. Пусть даже не надеется!
67. Я здесь король!
Замок (несколькими часами ранее)
— Что?! — истерически взвизгнул Остар Уонс Тиан, перепуганными глазами смотря на свою младшую дочь, отражение которой проглядывалось в магическом зеркале. — Ты… уверена?!
— Как в таком можно быть неуверенной?! — разрыдалась Алексия. — Он унизил меня! Сказал, чтобы я не трогала его плешивую дочь и внучку! Приказал, оставить Лероя в покое! Папа! Сделай что-нибудь! Надави на него! Верни мне Лероя! Я хочу за него замуж!
— Ты… Ты что несешь?! — захлебывался воздухом король, руки которого от услышанного заходили ходуном, а перед глазами все поплыло от подскочившего давления. — Этого не может быть! Этого не может быть! — повторял он снова и снова. — Бред! Это просто нереально! Дочь, ты точно уверена, что на его руке…
— Печать нашего рода! — пуще прежнего разревелась Алексия, размазывая сбегающие слезы по щекам. — Папочка! Он унизил меня! Накажи его! Поставь на место! Прикажи, чтобы Лерой стал моим! Ну, пожалуйста! — подвывала принцесса.
— Что же делать? Что же делать? — король от испуга забегал по покоям, учащенно дыша.
— Ты накажешь его?! Накажешь этого наглеца?! — не унималась Алексия, не понимая тревогу своего отца и весь масштаб назревающей катастрофы. — Казни его на глазах у всех! Ну и что, что он твой старший
