Не обошли плюшками и Антона. Кто-то наверху так впечатлился делом Бездушной, что с могущественного плеча пожаловал ему возможность материальности по желанию, без ограничений, и грузоподъёмность обычного человека. В точные цифры никто не углублялся, потому Швец решил это выяснить опытным путём — гирьками или штангой в спортзале. Да и денег немного отсыпали.
Сначала Антон не понял — зачем ему денежные знаки, если он к ним даже прикоснуться не может? Но потом дошло — так Фрол Карпович проявлял заботу о подчинённом. Завуалированно. Именно боярин предложил передать деньги напарнику, якобы «на хранение», а по факту выплатить свою долю за отдых да немного за курево. Призрачный инспектор остался очень благодарен руководству, хоть виду и не подал.
Иванов тоже всё понял и принял довольно крупную сумму молча, без кокетливых отговорок и прочей пафосной мишуры. Больше к этому вопросу они не возвращались.
Однако была в этой бочке мёда и своя ложка дёгтя: соседняя область со всеми потрохами теперь переходила под начало Иванова и Швеца, открутиться не удалось.
И дни потекли своим чередом... Работы накопилось много, только успевай разгребать. Целыми днями парни носились по городу. Тех упокаивали, этих успокаивали, иным били морду, а с особо хитрыми вели профилактические беседы с использованием идиоматических выражений.
***
— Здорово, Серёга! — Антон весь лучился радостью и счастьем. — Собирайся, едем массовое мероприятие охранять!
— Какое? — энтузиазм товарища Иванова заинтересовал, и он весь превратился в слух.
— Не поверишь! Шабаш ведьм! Который ежегодный! За городом намечено, целый пансионат сняли!
— А мы при чём?
Антон посерьёзнел.
— Ну, во-первых, мы — власть и обязаны бдеть, так сказать... Во-вторых — самим тёткам при органах спокойнее. Если что — мы присутствовали, с них взятки гладки.
— Мне это не нравится, — перебил Иванов. — Звучит как попытка нас в какое-нибудь дерьмо втравить. И почему мероприятие в начале осени? У ведьм вроде как Вальпургиева ночь профессиональный праздник, а она весной, насколько я помню.
— Да нормально всё будет! Я у наших узнавал — обычная практика, когда из Департамента кто-нибудь присутствует. Давно так заведено. В старые времена на таких мероприятиях ведь и до жертвоприношений доходило с прочими непотребствами. Теперь проще, без крайностей... Однако всё одно зовут, по старинке, чтобы лишних поводов не давать... Ну попьют-попляшут женщины, покрасуются одна перед другой, поненавидят очно друг дружку, да и разъедутся по домам. Обычный этот... слово новомодное... Корпоратив! Во! — наконец-то выдернул из памяти нужный термин инспектор. — А по поводу осени — ну вот захотелось им так. В глубокой древности кто-то из колдуний то ли краску для волос с особым оттенком изобрела, то ли особенно удачно с подружками погуляла. Уже и не помнит никто. Одна дата осталась. Да это как футбол охранять — тоже самое, почти... Постояли, посмотрели, под конец по рюмашке — и домой. Ты ускорься, не телись, нам ещё добраться надо. Ух, девок там будет...
— Уже забыл про Розочку? — сварливо влезла в разговор непонятно когда вошедшая в кухню Маша. — Все вы, мужики, одним миром мазаны!
Швец стушевался. Про пронырливую домовую он и забыл. Спасая положение, попробовал отделаться древней мужской мудростью:
— Так что, если я на диете — мне теперь на пирожные и смотреть нельзя?
Не помогло. Кицунэ насупилась и угрожающе упёрла ручки в бока.
— Слышь, диетолог фигов! Это Роза у нас дама с воспитанием, культурная, а я девка деревенская. Мигом патлы тебе повыдергаю за подругу, и Печати вашей не убоюсь! Понял?!
— Да понял я, понял...
— То-то! — торжествующе закончила обличать домовая. — Смотри у меня... — и к Сергею. — В аптеку зайди, купи чего нужно. Там бабёнки разбитные, а как винишка подопьют — страсть прямо! Потому будь бдителен!
— Да я ж по службе, — обалдело промямлил хозяин квартиры. — Так, в сторонке постоять...
— Ты — да. А они?! И вообще! Вы, мужики, при виде голых титек да поп в обтяжку последние мозги теряете!
Последние слова прозвучали несколько странно на фоне традиционно крохотных Машкиных шортиков и обнажающего плоский животик топика. Но на этом моменте парни многоопытно решили внимание не заострять. Наскоро со всем согласившись, и Иванов, и Швец сочли за лучшее покинуть квартиру.
— Эк она тебя строит! — восхитился Антон, оказавшись на улице. — Не хуже старшины в армии!
Серёга пропустил мимо ушей этот укол, заметив:
— Заботится она. Обо мне и о тебе. Чтобы глупостей не наделали, за которые потом будет мучительно стыдно. Пошли на остановку.
***
На месте были через два часа. Хмурый сторож неопределённо-пожилого возраста, в фуфайке на голый торс, обезображенный на груди подсыхающей коростой мелких язв, безразмерных штанах и китайских тапках, в до боли знакомом по городским притонам состоянии вечного подпития, пропустил их на подзапущенную территорию пансионата. Ничего особенного. В глубине аллеи расположилось трёхэтажное здание советской постройки, требующее косметического ремонта и замены окон, пристроенная к нему столовая с большими, плохо вымытыми окнами и мелькающими в них поварихами, парковка с самыми разными автомобилями — богатыми и бедными, ухоженными и не очень, а некоторые даже походили на... на... гхм... находились в далеко не самом лучшем визуальном и техническом состоянии.
— Тудой, — напомнил о себе хранитель врат, указав прокуренным пальцем на здание. — Тама бабы водку жрать изволют... Вы тоже... это... без трусов плясать будете? Под умца-умца, — тут мужичок задёргался в конвульсиях, имитируя страстно-безумный танец под собственный немузыкальный аккомпанемент.
Инспектора офонарели. Глубину негодования за двоих выразил Сергей.
— А в рыло? — и сунул кулак под нос пляшущему.
Сторожа это нисколько не напугало. Наоборот, даже обрадовало.
— Дык вы из нормальных? Славтегосподи... Я думал, как о том годе будет, в окошко видел... Приехал здоровый мужик, снял с себя исподнее прилюдно, да под музычку, а потом мудями перед бабами трясёт, яйцами по собственным ляжкам плямкает, извивается вокруг женщинов этих всяко, трётся, — тут он презрительно сплюнул. — Тьфу! Мерзость! А вот в мои годы...
Дальше его слушать не стали. Чужие мемуары редко бывают интересными. Направились к зданию.
— А вы к кому? — запоздало, в спину удаляющимся приятелям прокричал мужичок, вспомнив о своих прямых обязанностях.
— А мы из полиции нравов, — обернулся, состроив умную рожу, Иванов. — Будем проверять этих... трясущих, если приедут, на предмет размеров предъявляемых органов и соответствия их стандартам ассоциации стриптизёров. Длину, диаметр, уровень биологических загрязнений сверим люминометром, опять же... А если кто не соответствует — конфискуем до выяснения орудие производства! — из кармана в руку лёг нож, а лицо свежеиспечённого инспектора озарила зловещая ухмылка.
— Оно и правильно, — не до конца поняв смысл услышанного, но вычленив главное: «Полиция», залепетал сторож. — Всех их к одному знаменателю надобно, мудотрясов...
— Учтём! — солидно бросил Антон и быстрее зашагал по аллее, подальше от словоохотливого мужичка.
Дойдя до входа, осмотрелись, по привычке просканировав окружающую среду на предмет возможных эманаций. Были. Немного фонили машины (но оно и понятно — ведьмы ездят) да из здания ощущалось лёгкое присутствие Силы.
— Бедненько, — заметил Швец. — Могли бы и получше местечко арендовать.
— Да тут как раз всё ясно. Наверняка не все колдуньи свой дар на службу бизнесу поставили, сам же мне об этом говорил. Потому и выбрали нейтральное местечко, чтобы по деньгам особо накладно не было. Думаю, даже этот пансионат им в копеечку обошёлся. Ладно, пошли внутрь, ознакомимся с программой мероприятий.
— Ага. Интересно, голыми при Луне они скакать будут? Я бы поглядел... — мечтательно озвучил свои мысли Швец.
— Посмотрим. Может, и не стоит это зрелище внимания. Вдруг тут одни каркалыги древние собрались? Как потом такое развидеть?
