без хамства и ора. И они точно сделают выбор не в её пользу, превратив её злобу в нашу рекламу.
Степаныч задумчиво почесал подбородок, переваривая услышанное, и его лицо постепенно расплылось в довольной улыбке.
— А ведь так оно и есть, чёрт возьми, потому что Жанна Сергеевна вчера эту Зину прямо у подъезда прижала при свидетелях, — радостно сообщил он. — Она ей так прямо и заявила, мол, Зиночка, ты бы лучше за своим ненаглядным Петром Ильичом внимательнее смотрела, чтобы он трубы не воровал, а не на нормальных мастеров свой рот раскрывала. Зинаида от таких слов аж пятнами пошла и убежала.
— Вот видишь, иногда врага не нужно останавливать, наоборот, надо дать ему возможность говорить, как можно дольше и громче, чтобы он сам себя закопал, — подытожил я. — А что касается лицензий, то мы их обязательно сделаем в самое ближайшее время. Оформим ИП, приведем в порядок договора, ну и всё, что от нас требуется. Не потому, что так сказала какая-то Зинаида, а потому, что это правильно. А мы ведь с тобой собираемся развиваться по чести, верно?
— Ну, естесна, — усмехнулся Степаныч.
В этот момент мой телефон зазвонил, прерывая наши рассуждения. Номер на экране высветился незнакомый, но я почти со стопроцентной уверенностью знал, кто именно находится на другом конце провода.
— Максим Смирнов, слушаю вас, — произнёс я ровным голосом.
— Доброе утро, Максим, — раздался в динамике приятный женский голос. — Меня зовут Ирина, я являюсь помощником Виктора Игоревича, и он хотел бы встретиться с вами сегодня в двенадцать часов дня в нашем офисе для обсуждения одного важного вопроса.
Степаныч, услышав обрывки фразы, вопросительно вскинул густые брови, но благоразумно промолчал, продолжая делать вид, что проверяет свой инструмент.
— Надо же, Виктор Игоревич всё-таки решил перейти к цивилизованной форме общения? — спросил я с лёгкой иронией, намеренно ломая её заученный скрипт разговора.
На том конце повисла короткая пауза, так как девушка явно поняла, о чём именно идёт речь, но профессиональную выдержку сохранила безупречно.
— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, Максим, — ответила она гладко.
— Конечно не понимаете, это я так, просто о переменчивой погоде рассуждаю, — усмехнулся я. — Диктуйте адрес, где именно состоится наша встреча.
Она назвала знакомый мне адрес в Москва-Сити, указала конкретную башню, нужный этаж и процедуру получения гостевого пропуска на ресепшене. Это был мой бывший мир, моя территория, только теперь меня туда приглашали не как полноправного владельца и создателя империи, а как какого-то странного, проблемного сантехника, который слишком часто и не вовремя мелькал возле чужих грязных секретов.
— Мы можем прислать за вами корпоративную машину, если вам будет так удобнее добираться, — добавила Ирина.
— Благодарю за щедрое предложение, я рад узнать, что в вашем офисе еще остались вежливые люди, — ответил я, продолжая свою психологическую игру. — Передайте Виктору Игоревичу, что я буду ровно в назначенное время, без опозданий. А насчёт машины передайте вашему водителю, что ему стоит потратить это освободившееся время на уроки хороших манер, потому что для его дальнейшей карьеры и здоровья это будет гораздо полезнее, чем кататься за мной по району.
Ирина уже не удержалась и коротко засмеялась в трубку, но тут же взяла себя в руки, вернув голосу официальный тон. Я поймал этот смешок и понял, что амбал-водитель уже успел достать своим поведением не только меня, но и сотрудников офиса.
— Я обязательно передам, что вы сами приедете на встречу, — сказала она чуть мягче. — И хотела бы лично попросить у вас прощение за поведения нашего коллеги.
— О, Ирина, не стоит, — с улыбкой произнёс я. — В том вина только самого водителя и его начальство. Но вы же им не являетесь?
— Нет, — кажется, она тоже улыбнулась. — И всё же, Максим, приносим свои извинения за подобный инцидент.
— Что ж, тогда я благодарю вас, Ирина, — улыбнулся я в пустоту. — Приятно осознавать, что в высоких башнях всё ещё сидят воспитанные люди. До встречи.
Я отключил вызов и сунул телефон в карман, заметив, что Степаныч смотрит на меня с любопытством и лёгкой тревогой.
— Это что ещё за важный Виктор Игоревич такой нарисовался? — поинтересовался старик, откладывая пассатижи. — Очередной богатенький клиент с Рублёвки?
— Грубо говоря, да, но я чуть позже расскажу, Степаныч, — ответил я, собираясь выходить. — Поверь, там занятная история.
— Так он клиент или враг? — не унимался напарник.
— Пока не знаю, но посмотрим по ситуации, — уклончиво ответил я, не желая втягивать его в свои разборки. — Но вряд ли столь «высокие» люди захотят мараться о простого сантехника. Максимум, что я потеряю, так это время.
Степаныч покачал головой, застегивая рабочую куртку.
— Ну да, ну да, время, которого у нас, кстати, совсем не осталось. А у тебя, Макс, жизнь какая-то совсем неспокойная пошла, — проворчал он. — То бандиты с битами в гараж заявляются, то вон господа с Рублёвки интересуются. Может, тебе лучше просто трубы чинить, как все нормальные сантехники?
— Я бы с радостью чинил только трубы, Степаныч, честное слово, — усмехнулся я. — Но что я могу поделать, когда неприятности сами меня находят?
Старик только вздохнул.
— Ладно, философ ты наш недоделанный, я поехал к бабке менять сифон, — пробубнил он. — А ты там аккуратнее с этим своим Виктором общайся, люди с большими деньгами имеют отвратительное чувство юмора.
— С этим не поспоришь, но я всегда аккуратен, ты же знаешь, — бросил я ему вслед.
— Вот именно это меня в тебе больше всего и пугает, — буркнул он, скрываясь за дверью.
Оставшись в одиночестве, я посмотрел на часы. До встречи оставалось достаточно времени, чтобы спокойно заехать домой и подготовиться к визиту. В стеклянные башни Сити нельзя являться в рабочей куртке и грязных ботинках, особенно если я хотел говорить на равных. Ну настолько, насколько это возможно. Люди вроде Виктора, выбравшись наверх и опьяненные властью, всегда сначала встречают по «одежке». Они могут сколько угодно разглагольствовать про важность компетенции собеседника и его внутреннего стержня, но на самом деле их корпоративный мозг решает, стоит перед ними равный человек или обслуживающий персонал, за первые три секунды. И сегодня я собирался сломать Виктору этот таймер.
*
