еще больший урон моей руке.
Должно быть, останутся очередные шрамы, тем более что вряд ли кошачьи когти были так уж стерильны. — ощущая изрядное раздражение по этому поводу, подумал я.
Раздражение…
А ведь точно! Я же теперь — после обращения в «зомби» — вновь способен ощущать эмоции!
Бобла… Бобла… — мысли мои скакнули к кошке. — Что-то точно случилось с животиной…правда, никак не могу вспомнить, что именно.
Ах да! Сущность, захватившая контроль над телом моей Кайи, подстрелила кошку.
Хорошо бы Бобла осталась жива, хотя надежды на это откровенно немного, ибо кошке требовалась немедленная ветпомощь, а кто бы там и тогда её оказал?
— Меня никто не допрашивал. — мои губы продолжали беззвучно шевелиться. — А иначе бы…
Поврежденный протез мизинца оказался на месте.
Протез…
На сетчатке глаз моментально вспыхнули здоровенные зеленые адреналиновые кляксы, и от избытка гормона стресса меня натурально выгнуло дугой. Рот и ладошки стали совершенно сухими.
Кайа! Кайа! Успокойся! Устройство сломано! Его Бобла зубами повредила, помнишь⁈ Сейчас это просто…просто нефункциональный кусок чего-то там! — я попытался мысленно успокоить себя, ибо из-за парализующего ужаса не мог даже беззвучно шевелить губами.
Охвативший меня ужас требовал немедленно избавиться от протеза. Вырвать его!
Чуть позже, когда самовнушение взяло верх над панической атакой, я, глядя на протез, вспомнил обрывки сновидений. Воспоминаний, точнее, о которых позабыл. Воспоминаний до.
«Сущность, захватившая мое тело». — в сознании вновь появилось это словосочетание.
Из мира грез меня выдернул едва слышимый посторонний звук. Звук открываемой двери.
— Доброе утро, барышня.
Я повернул голову к вошедшей, и это движение отозвалось изрядной болью в шее.
Надеюсь, что боль — результат сна в не слишком-то удобной позе, а не предвестник раннего шейного остеохондроза.
Возникший из-за открывшейся двери небольшой сквознячок, сделал цветочный аромат еще более интенсивным. И ответ на вопрос: «Почему?» обнаружился сразу же.
— Я точно дуба дал…
А как иначе объяснить тот факт, что вся эта небольшая (относительно, конечно) уютная комната, в которой я очнулся после очевидно длительного — и, скорее всего, медикаментозного — сна оказалась заставлена живыми бело-голубыми цветами?
Будто бы в каком-то фильме, ей богу!
Однако, судя по ощущениям, моей Кайе увиденное пришлось по душе, очень. Но с чего бы кому-то устраивать для меня нечто подобное?
— Доброе. — облизнув сухие губы, ответил я женщине, одетой в униформу среднего медперсонала. Медсестры, то бишь. — Я в какой-то больнице?
В следующий миг я едва не матюгнулся. Впрочем, внешне это никак не проявилось, ибо на моем лице не дрогнул ни единый мускул.
Оказывается, в помещении присутствует еще одна женщина, которая все это время оставалась для меня незаметной! Не могу как следует рассмотреть ее, декоративная ширма мешает. Хорошо видны лишь ее ноги.
Слава богу, что привычки говорить с собой вслух у меня нет.
— Вы в государственной резиденции. — было мне ответом.
Итак, я в государственной резиденции. Не в больнице и не в тюрьме СВБ!
Это чудесно и даже вызывает некоторый оптимизм, ведь учитывая произошедшее в усадьбе, как раз таки в тюрьме очнуться у меня было более всего шансов.
Госрезиденция, а значит, и сам Государь…возможно…может быть где-то неподалеку. И Государыня тоже.
— Зачем меня привязали к кровати?
— Чтобы вы еще сильнее не навредили себе. Уж очень беспокойно спали, барышня. — ответила медсестра, поставив прямо передо мной тележку с некими приспособлениями.
— А долго я спала?
— Более суток. — сказала она, а затем, освободив мои руки от пут, попросила сесть.
И едва я попытался это сделать, как…вздрогнув…
…вновь улегся на подушку и закрыл глаза.
Бляха-муха!
— Вы в подгузнике. — сказала медсестра, верно истолковав мое поведение. — Сядьте, пожалуйста.
После, когда я все же уселся, она взяла образец моей слюны, измерила мое давление, а также наполнила несколько колбочек моей кровью из вены на здоровой руке, на которой я заметил медицинский браслет. А значит, мои эмоции для «кого надо» незамеченными не остались.
Позже.
«…а когда ты окажешься рядом…».
— Мы закончили, барышня!
Будучи натурально выдернутым из сна, я вздрогнул.
— Как себя чувствуете? Все хорошо? — спросила массажистка, которая…я взглянул на часы, висящие на стене…вот уже пятьдесят минут трудилась над моим телом.
— Просто чудесно. — ответил я, имея в виду оба свои теперешние диаметрально противоположные состояния (настоящий балдеж от массажа и дикое раздражение от нежеланного пробуждения), хотя она, ясное дело, этого не поймет.
Мысли мои вернулись к прерванному сну. А точнее, к человеку — женщине — с лицом, скрытым дымкой, сотканной из тьмы.
Мне вдруг вспомнился другой сон. Тот, в котором дорогой родственнице Юлии учинили натуральное аутодафе.
Снова сон… Только на сей раз, это была не…память о возможном. Просто память, об уже произошедшем здесь. На это я готов поставить свой самый последний рубль.
Жаль, что не удалось посмотреть сновидение до конца, однако увиденное в нем имело прямое отношение к трагедии в усадьбе.
Если верить сну…а делать это теперь есть все основания…то меня и Камилу каким-то образом «запрограммировали» на убийство принцесс. Некая крайне продвинутая техника гипноза или что-то такое.
Смастерили из нас «закладки», активировавшиеся в нужный момент под воздействием заданных триггеров.
А значит, никакие «сущности» контроль над нами не перехватывали. Это мы сами прилежно выполняли заложенную в нас «программу».
Тогда становится более-менее понятно, почему эмоционально нищий (на тот момент) я испытывал столь сильные положительные эмоции, когда держал в руках барабанник. Наверняка огнестрельное оружие стало тем запланированным триггером (а значит, у этого человека была уверенность в том, что я в итоге окажусь подле принцесс с оружием в руках!), активировавшим некое устройство в биомеханическом протезе, которое, надо полагать, непрерывно стимулировало какой-то участок мозга, не давая соскочить с инициализированной «программы».
Но это неважно. В конце концов, с технологией, при помощи которой меня «обработали», я не знаком, да и вообще в подобных материях ни черта не понимаю. А потому мне остается лишь строить предположения, что сейчас бессмысленно, а значит, бесполезно.
Тот, кто «запрограммировал» меня и Камилу — напрямую управлять человеком не может, если верить сну. Это главное. Хотя неизвестно, сколько подобных «закладок» ожидают своего часа. Своего триггера. И сколько еще появится новых.
Вот теперь мне очень любопытно, что конкретно имела в виду матушка, говоря о «закладках».
—
