ведь сбросить карты раньше, уж прошу прощения за такую терминологию, — произнёс Слагхорн слегка смущённо. Насколько Кайнетту было известно, к картам волшебник тоже был неравнодушен, что объясняло часть его долгов. — Вызвать кризис, подобрать момент и сменить власть. Либо получить от неё свою долю. В последнее время появились слухи, что кое-кто пытается выйти на переговоры с Пожирателями или даже уже начал торг.
— Малфой?
— Не только. Крауч с ними разговаривать не станет никогда, не тот человек. Но вот Боунс могла бы сквозь зубы предложить ближнему кругу побег из страны в обмен на гарантии, что искать их не станут. И, возможно, даже сдержать слово. Плохое решение, но это могло бы лишить Тома последних союзников, а после Азкабана кто-то мог бы и начать ценить свою жизнь дороже, чем верность идеям. Амбридж пойдёт на сделку с кем угодно, если появится шанс сесть в кресло министра, хотя бы и с согласия Реддла. Главное — получить власть, а дальше вопрос только в том, кто первый успеет воткнуть кинжал в спину, уж этому её точно учить не нужно. И Люциус, разумеется — он мог бы рискнуть и предложить бывшему хозяину роль бешеной собаки на поводке у Министерства.
— Амбридж — возможно. Но не думаю, что для Люциуса риск себя оправдывает, — возразил Кайнетт, оценивая этот список. — Несколько сильных бойцов на одной чаше весов, политическая репутация на другой. Вряд ли Малфой готов просто забыть про все деньги и усилия, потраченные, чтобы отмыться от обвинений, прикрыть сына и свою семью.
— Нужно вспомнить слова самого Люциуса перед выборами. О том, что Тот-кого-нельзя-называть и Пожиратели смерти — не проблема, а только её следствие. По-моему, это был тот редкий случай, когда мой бывший ученик сказал то, что на самом деле думал. Даже если устранить Тома, а все его подручные разбегутся вновь, только вопрос времени, когда кто-то займёт его место. В обществе есть запрос на такие взгляды и на тех, кто будет их отстаивать: тех, кто будет говорить, что все проблемы от магглорождённых, «предателей крови», влияния магглов, что чистокровных притесняют и лишают положенных прав и привилегий, — в голосе волшебника отчётливо слышались сожаление и неприязнь. Он признавал само наличие проблемы. Но повлиять на неё уже никак не мог. Да и в прошлом вряд ли очень сильно старался. — Малфоя они за выразителя своего мнения уже не считают, всем известно, что тот всегда играет только за себя.
— То есть Министерству нужны ручные экстремисты? Организация вроде одной из нескольких ИРА, которая будет только имитировать борьбу за заявленные цели, не пытаясь свергнуть власть или устроить войну с обычным правительством, — общение с нынешними «работодателями» позволило магу получить самые неожиданные и мало для него полезные знания о криминальном мире Соединённого Королевства. — Адепты превосходства чистокровных получат своих кумиров, остальные — противника, которого можно ненавидеть. Наверное, даже директор одобрит — его «Избранному» будет с кем бороться и от кого спасать мир.
— Не думаю, что Дамблдор одобрит такой громоотвод для ненависти и расизма. Он выступает за равенство волшебников, для чего через Малфоя и затеял этот проект с адаптацией магглорождённых. Чтобы меньше было поводов для ненависти, чтобы различия между «нами» и «ими» не подчеркивались с первого же дня в школе, что раньше было неизбежно.
— Для этого понадобится больше, чем пара лет, — оценил Кайнетт, тяжело вздохнув. Летом им с Амандой вновь пришлось сопровождать МакГонагалл в её визитах к будущим магглорождённым ученикам. Почти всегда повторялось одно и то же — отказ детей и их родителей верить, нежелание принять правду о том, что мир вокруг вовсе не так прост и понятен, как им казалось. Их принимали за мошенников, сектантов, были даже угрозы. В такие моменты Кайнетт начинал сомневаться, что ему вообще нужны волшебники в первом поколении. — А также очень убедительные результаты уже в Хогвартсе. Хотя даже этот план лучше, чем Реддл на привязи, который рычит и кусает по команде хозяина. Насколько я понимаю, один раз с ним уже попытались это проделать, а закончилось всё чёрной меткой, эскалацией до «Директивы Крауча» от Министерства и разгромом восемьдесят первого года.
— А ещё на этих переговорах мы, — Слагхорн вновь сделал неопределенный жест ладонью, обводя собравшихся в саду волшебников и ведьм, — будем разменной монетой. Независимая сила, способная на что-то влиять, звучит как ночной кошмар для Амбридж, а Люциус будет думать только о том, как ослабить её и взять под контроль. Даже Боунс не согласится на существование не подчиняющихся Министерству мстителей, даже если они просто пытаются защищаться более эффективно. Директор мог бы согласиться… я не стал бы исключать, что он и так догадывается о нашем участии в определенных событиях. Но работа с ним напрямую всё равно предполагает контроль.
— Просто замечательный выбор. Звучит так, будто устранить Пожирателей физически будет проще, чем устранять все политические проблемы, которые создаёт одно их существование, — маг вздохнул вновь и поднялся со скамьи. Судя по жестам Блэка, правда, беззвучным из-за барьера, уже подходила очередь Мерфи выходить на арену и обороняться против нескольких противников сразу.
***
«…эффективность применения неполной трансфигурации в крайней степени зависит от поставленных задач и доступных в текущий момент материалов. Преодоление или создание препятствий с лёгкостью достигается только изменением формы либо преобразованием вещества, не требуя полноценного превращения одного объекта в другой, прочностью исходного материала в данных условиях можно полностью пренебречь».
Кайнетт перечитал написанное, затем отложил лист пергамента в сторону. После нескольких лет перерыва потребовалось время, чтобы войти в ритм и не подстраиваться под примитивный стиль школьных проектов. Научное сообщество на уровне магической Британии и даже на уровне Конфедерации было удручающе крохотным и замкнутым за пределами загадочного «Отдела тайн» в Министерстве и схожих официальных организаций в других странах. Тем не менее, оно существовало, велась переписка, выходили несколько изданий и там даже публиковались статьи. Во многом всё это происходило на уровне личных связей, знакомств и договорённостей, но тут маг не видел чего-то необычного — сфера научных публикаций Часовой башни, да и обычной Великобритании тоже, испытывала те же трудности, разнился только масштаб. И теперь, когда Слагхорн помог ему выйти на нужных людей в Британии и на континенте, Арчибальд не собирался предоставить в печать работу, которая будет читаться как школьное эссе. Даже если она будет выходить под псевдонимом.
Конечно, вместо изложения тезисов и подбора наиболее убедительных и чётких формулировок он мог бы сейчас заниматься чем-то более актуальным и неотложным, вроде их проекта по созданию «не совсем нежити». Но даже с учётом магии и
