после той истории с Яксли и Фенриром.
— Я… совсем не это ожидала услышать, — ошеломлённо признала Грейнджер.
Редкий случай, но Кайнетт был полностью с ней согласен. Он такого от пожилой ведьмы тоже не готов был услышать. Да, он прекрасно её понимал и на её месте сам сказал бы то же самое, но волшебники Британии обычно даже к Пожирателям смерти относились куда терпимее, либо лучше прятали свои настоящие эмоции за красивыми словами о законе, справедливом суде и бесперспективности мести.
— Могу себе представить, дорогая моя, — лицо Августы оставалось совершенно непроницаемым, но по тону казалось, что она готова презрительно усмехнуться. Не в адрес однокурсницы внука, конечно, скорее эта усмешка была бы предназначена именно для тех, о ком успел подумать Кайнетт. — Но я всегда говорю то, что думаю. Невилл помог не пропустить в школу безумного оборотня, он был одним из тех, кто загнал в угол тварь, из-за которой я потеряла сына. Да, я могу с чистой совестью гордиться тем, что он сделал. Что сделали все вы.
— И вы не скажете, что тёмных волшебников полагается сдавать аврорам для расследования и отправки в тюрьму? — уточнила Карин недоверчиво. Она тоже всё ещё ожидала подвоха.
— Лет двадцать пять назад сказала бы. А после многое изменилось. Эти фанатики никогда не сдерживали себя, а в результате день за днём гибли хорошие люди, которые верили в закон и в цивилизованное решение конфликтов между волшебниками. Дамблдор это понимал. Как и твой дед, Клэр.
— Сомневаюсь, что они бы смогли вместе работать, даже если бы деду дали попасть на пост министра и не случилось то, что случилось.
Эмбер, да и не только она, быстро посмотрела на мадам Лонгботтом, затем на Клэр. Ни для кого не секрет, что в нападении на родителей Невилла принимали участие не только Лестрейджи, но и Барти Крауч-младший. Но, похоже, Клэр и Августа уже успели это обсудить раньше, и к дочери-полукровке, оставшейся у ненавистного Пожирателя смерти, она никаких претензий не имела.
— Мэм, вряд ли я ошибусь, если предположу, что вы хотели не только поблагодарить нас? — произнёс Кайнетт, отчётливо чувствовавший в её словах недосказанность. Всегда будет какое-то «но», да и вряд ли ведьма бы собрала их всех здесь лишь ради возможности лично высказать признательность и одобрение. Она хочет что-то ещё предложить, попросить, приказать или предостеречь, это очевидно.
— Это и в самом деле так, — Августа вновь не стала изображать ложную скромность и ответила прямо. — У меня есть причины подозревать, что одним разом всё не ограничится. Или уже не одним? В любом случае, вы захотите продолжить начатое, тем более сейчас, когда эти твари каждую неделю атакуют магглов. Не имею ничего против ваших мотивов, подобное дело заслуживает только похвалы и поддержки. Только… бейте подручных сколько угодно, однако не пытайтесь охотиться за Тем-кого-нельзя-называть, никогда. Ни по одному, ни даже все вместе. И это не обсуждается.
— При всём моём уважении, мэм, — заговорила Грейнджер, когда над столом надолго повисла тишина. — Вы не видите проблем в том, чтобы мы сражались… чтобы мы уничтожили Долохова или Трэверса. Но нам нужно бросать всё и бежать, если рядом с ними вдруг окажется… Том Реддл?
— Ты поняла меня абсолютно верно. Именно всё бросить и бежать, прятаться, аппарировать, — произнесла Августа, не теряя ни капли достоинства. — Чем бы это существо ни стало после всех своих экспериментов и тем более после своей первой смерти, но нормальный волшебник, нормальный человек такими знаниями, силой и жестокостью обладать уже не может. С этим вам не справиться.
— По-моему, всё это звучит как полумеры… — произнёс Поттер негромко. — Сражаться со свитой, не трогая источник всех проблем.
— Есть разница между риском и самоубийством. Между храбростью и глупостью, — впервые Августа повысила тон. — И я не позволю отправить моего внука на верную смерть без шансов на спасение.
Попытавшемуся что-то возразить Невиллу хватило одного её взгляда, чтобы замереть и вжаться в кресло в попытках провалиться сквозь землю.
— Не думаю, что тут вообще существует выбор, — ответил Поттер, бросив взгляд направо, на одно из пустых мест за столом. Сделал паузу и продолжил медленно говорить: — Фрэнк и Алиса Лонгботтом были для моих родителей хорошими друзьями. Примером для подражания и настоящими героями. Они стали аврорами, тоже сражались с Тем-кого-нельзя-называть, отказывались подчиниться требованиям, давали отпор его планам.
— И мы знаем, к чему это их всех привело, Гарри Поттер, — тон пожилой ведьмы был таким, что от него могли покрыться инеем стёкла.
— Я говорю не о прошлом, миссис Лонгботтом, а о будущем. «Тот, у кого хватит могущество победить Тёмного Лорда… рождённый на исходе седьмого месяца, теми, кто трижды бросал Тёмному Лорду вызов… И один из них должен погибнуть от руки другого…» Там есть ещё много туманных слов, но главное вы услышали и, думаю, поняли. Это пророчество было произнесено в восемьдесят первом году, а пару лет назад крёстный заставил директора Дамблдора рассказать о нём мне. И Сами-знаете-кому оно известно тоже. Под описание точно подходят два волшебника — я и Невилл. Насколько мне это известно, — ещё один взгляд в сторону, теперь налево, — директор так и не успел рассказать об этом родителям Невилла, вам или ему самому. Но это не значит, что Тот-кого-нельзя-называть когда-нибудь отступит, прежде чем целиком и полностью будет уверен, что никто и никогда не сможет угрожать его жизни. Когда он исключит все возможные варианты. Вы же слышали, что он немного одержим своим бессмертием?
— Вы хотите сказать, что прятаться нет смысла? — Августа оглядела подростков за столом, потом вновь прямо посмотрела на Поттера. — Что рано или поздно он всё равно придёт за нами, стоит только Тому-кого-нельзя-называть войти в силу вновь? Что у Невилла нет выбора, кроме как сразиться с ним, потому что «так сказано в пророчестве»?
— Я не верю в это пророчество. Не верю, что оно касается меня или Невилла. Но в него искренне верит Тот-Кого-Нельзя-Называть. И всеми силами попытается исполнить его по-своему. Он уже пытался шестнадцать лет назад и попробует снова, если только будет шанс.
— Или можно уйти. Подождать, пока кто-нибудь с ним покончит, — было очевидно, что Августа и сама в это не верит.
— В прошлую войну всё так и было. Почти все сидели и ждали. И если бы не случайность, так и дальше сидели бы. Но что я на самом деле хочу сказать, этот Тёмный лорд вовсе не неуязвимый и не всесильный. Нет смысла теперь скрывать, что некоторые из нас с ним уже
