пылал алый зев Сердца Инферно: языки пламени двигались, слышался гул, чувствовалось горячее дыхание бездонной пропасти, откуда доносились звериный вой и мольбы. Я будто смотрел в настоящий провал горнила, готовый сгинуть в нём.
— Словно там стою, даже лицо обжигает.
Свернув холст, я обошёл скулящего Раума и подошёл к стене. Щёлкнул выключателем — в спальне стало светло. Сощурившись, глянул на часы: половина четвёртого. Сел рядом с сороковым лордом, шлёпнув его рулоном по птичьей голове.
— Ты время видел, душегуб доморощенный? — Я стукнул его ещё раз и покрутил пальцем у виска. — Ладана перенюхал, паршивец?
— Почему ты жив? — воскликнул Раум, прижав к себе обрубок правой руки. — Ты должен был сгинуть!
— Что за мерзость ты сюда приволок? — Я снова огрел его холстом. — Видимо, одной экзекуции тебе мало? Пришёл за добавкой?
— Как такое возможно? Любой человек, единожды взглянув на эту картину, непременно умрёт. Лишится души.
— Ключевое слово: человек. — Я отбросил холст в угол и, сложив руки на груди, вперил взгляд между птичьих глаз, полных ненависти и боли. — Пернатый, не хочу тебя расстраивать, но второй урок ты не переживёшь. Тогда ты мог мне сопротивляться, а сейчас — в таком состоянии — наша «беседа» с тобой будет очень долгой. После неё, я обещаю: при одном упоминании моего имени ты будешь забиваться в угол и гадить под себя.
— Мне бы этого не хотелось, — донёсся со стороны окна спокойный бархатистый голос.
Стоило мне отвести взгляд, как на полу под Королём воров разверзлась трясина пространственного разлома, куда тот рухнул.
— Он мне ещё нужен живым и при памяти. — На губах Верховного, восседающего на подоконнике, скользнула светская улыбка. — Давно не виделись, Константин.
— Сам Верховный Владыка! — я изобразил подобие реверанса. — Извините, что встречаю в исподнем, знал бы о визите — принарядился.
— Всё такой же острый на язык, — беззлобно заметил Баал, на миг теряя плотность и становясь полупрозрачным. — Поболтать не выйдет. Само Мироздание противится моему присутствию. Надеюсь, в будущем у нас будет такая возможность, мой дорогой друг.
— Э-э… — Я машинально почесал висок. — Друг?
— А разве нет? — Баал загадочно улыбнулся и снова на миг утратил плотность. — Мне пора. Это я заберу с собой.
Он вытянул руку, и брошенный в угол холст сам лёг в ладонь.
— Удачи во всех твоих начинаниях. — В его лазурных глазах мелькнули лукавые огоньки. — Мы ещё обязательно встретимся. А пока подумай вот над чем: тебе не хватало сигила Форнеуса, чтобы освободиться из заточения. Но откуда у тебя МОЙ сигил?
Он усмехнулся напоследок и исчез.
Я протяжно выдохнул, подошёл к приоткрытому окну и закрыл его на защёлку.
А ведь правда… откуда у меня сигил Верховного? Я не помню.
До самого утра я ворочался, сон то и дело прерывался мыслями. Удалось заснуть, когда за окном уже начало светать. Может, я и выспался бы, если бы не Орзо: он без стука ввалился в спальню и принялся меня тормошить.
— Да вы издеваетесь, рогатое племя? — простонал я, приоткрыв один глаз. — Устроили тут бес-парад!
— Какой парад? — опешил перфид.
— Где ты был, когда меня ночью убивали? — Я попытался огреть его подушкой, но Орзо ловко увернулся.
— Так в ночном клубе отплясывал до закрытия, только в пять вернулся. Ты сам меня отпустил, Святой. А что случилось ночью?
— Да ничего. Забей. — отмахнулся я, пустив в ход словечко Златы. — Зачем разбудил?
— Тебе письмо. Судя по запаху, от женщины. — Орзо сунул мне в руку белый конверт из плотной глянцевой бумаги без опознавательных знаков. — И посетитель.
— Надеюсь, сексуальная черноволосая демоница не ниже третьего чина?
— Почти. Мужик лет сорока, с котёнком. Представился Сёмкиным.
— Что ж ты сразу не сказал⁈ — Я начал быстро одеваться, прокручивая в голове описание. — Лет сорока… Кто-то вчера хорошо забросил за воротник.
— Клевета! — возмутился перфид. — Всего два коктейля. Просто в одном был лёд, а в другом — сироп. И капелька абсента. И ещё… ладно, три.
— Ага, рассказывай. — Я уже вылетел в коридор, на ходу засовывая ноги в тапки.
— Я проводил его в гостевую! — крикнул Орзо вслед.
Не прошло и минуты, как я уже спускался по центральной лестнице. Перепрыгнув через последние ступени, свернул в холле направо и распахнул большую дверь. Хотел поздороваться, но слова застряли в горле.
На диване сидел вихрастый с проседью шатен лет сорока (не соврал перфид!), в поношенном пальто поверх старого пиджака. Его интеллигентный и чуть виноватый взгляд был устремлён на меня. Я вгляделся внимательнее, улавливая знакомые черты. Впрочем, это было уже лишним: из-под пальто раздалось требовательное «мяу», и показалась упитанная морда Коша.
— Дмитрий Иванович, глазам не верю, — выдохнул я, разглядывая помолодевшего лет на тридцать старика.
— Я тоже, Костя, ещё не верю. Рад, что ты жив. Тут всякие слухи ходили. — Книгочей по привычке уткнул палец в переносицу, пытаясь поправить отсутствующие очки, и протяжно вздохнул. — Я должен тебе кое-что рассказать, кх. Что-то в горле пересохло от волнения. Можно?
Он указал на середину стола, где стояло несколько маленьких пластиковых бутылок с лимонадом.
— Конечно. — Я передал ему одну, себе взял вторую и, сорвав пробку, сделал глоток.
В ту же секунду тело бросило в жар, в горле запершило. Я закашлялся, замахал рукой, предостерегая потянувшегося к своей бутылке Сёмкина.
— Стойте! — Я откашлялся, вслушиваясь в себя: что-то чужеродное пыталось дотянуться до души. — С напитками что-то не так. Кхм… ОРЗО! СЮДА, ЖИВО!
— Что случилось, хозяин⁈ — в дверях возник перепуганный слуга.
— Где ты это взял? — я тряхнул бутылкой.
— Вчера в торговом центре купил, через улицу. Когда запасы пополнял.
— Странно… — Я отставил бутылку на край стола. — Есть что-нибудь другое? Только не из этого центра?
— Виноградный сок есть, — подумав, ответил Орзо.
— Тащи. — Я повернулся к растерянному Сёмкину. — Не пейте этот напиток, Дмитрий Иванович, он испорчен. Сейчас Орзо принесёт сок.
Краем глаза я заметил в дверях Молотова. Выглядел тот крайне озабоченно и от него буквально исходило нетерпение.
— Доброе утро, Костя. — Юрий приподнял руку. — Вижу, у тебя гости.
