я мог предложить ему лишь то, что есть на складе.
— Так-так… — знахарка заинтересовалась штанами Сатора, пригляделась к ним. Я тоже.
— Мокрые? — удивился Нильтас.
— Сломан позвоночник, — поведала женщина. — Травма головы и, скорее всего, селезёнка. Хотя может быть тоже печень. Сложно понять вот так сходу. Ещё и рёбра в труху. Надо резать. Вытаскивать осколки, зашивать внутренности, если есть что зашивать. И молиться, чтобы помогло.
— Ты умеешь? — сухо спросил я.
— Молиться? — криво улыбнулась Вияльди, но почти сразу мотнула головой.
Несколько секунд мы провели в полной тишине.
— Даже если проблема в селезёнке, — наконец начала она, — без неё можно жить, в отличие от печени, но… остаётся позвоночник. Я… не знаю, что тут можно предпринять.
— Что… что нужно… — слова отказывались сходить с языка, путались. — Для… чтобы провести операцию? Стол? Инструменты?
— В первую очередь знания и практика, — уже куда более решительно пояснила знахарка. — У меня нет опыта, я только читала о подобном. Лучше… ох, прости меня Наршгал, лучше сосредоточиться на ином! Дуфф в лучшем состоянии, его ещё можно вытащить. Надо заняться рукой Нильтаса, пока она не воспалилась. Нужно обработать культю Форпона. И Леви…
— Мне уже лучше, — возразил ветеран.
— Будто бы я не знаю тебя, как облупленного! — сварливо ответила Вияльди. — Краше в вирры обряжают!
— Нет у нас больше вирр, — хихикнул Форпон. — Надо плавить. Или другие брать. Может серебро? Или золото? Представьте, как предки удивятся, когда к ним пожалует обряженный в золото! А они, ха-ха, на его фоне, будут смотреться бедняками!
— Заткнись, прошу тебя, — бросил я ополченцу. — Вияльди… ты уверена? Нужно оставить Сатора?
Я говорил эти слова, но внутри, вопреки моменту, ничего не ёкнуло. Не подало голос. Не возопило: «Да как ты смеешь⁈» Я как будто бы перегорел.
Надо, значит надо.
— С точки зрения здравого смысла и медицины…
— Нельзя бросать! — крикнул позабытый было Себб. — Это же наставник! Загрейн, надо попробовать!
— Не юли, — строго потребовал я, уставившись на Вияльди и игнорируя брата. — У него нет шансов, так?
— Сатор без сознания, — сказала она. — Он даже ничего не почувствует.
— А… должен?.. — подал голос Дуфф. — Наршгал… я даже завидую…
Она предлагает его добить, — осознал я. — Нож в сердце и…
— Их можно перетащить в цех? — задал я новый вопрос, заставив себя отбросить лишние мысли.
Не сейчас. Не здесь. Не я.
— Нежелательно, но… — Вияльди посмотрела на старосту. — Сейчас обезболю. С остальным буду работать уже на месте.
— А как же печень? — уточнил Нильтас.
Знахарка вздохнула.
— Это называется меньшее зло, Нильтас, — угрюмо пояснила она.
— Вы… — Себб подошёл ближе. — Вы… бросите?..
— Тебе придётся перетащить его, — оборвал я парня. — Нести Сатора на руках.
— Лучше Дуффа, — влезла Вияльди. — Шансов больше.
— Не… — прохрипел староста, — думаю… Может и мне пора на тот свет?
— Выжил в бою, так решил подохнуть от ран? — раздражённо спросил я. — Соберись! Себб — на тебе этот упрямый сукин сын. Леви, Форпон, Нильтас — потяните Сатора. Приступайте, а я перемолвлюсь парой слов с Ребисом.
Вияльди вытащила склянку с красной жидкостью — общеукрепляющее, жаропонижающее и обезболивающее в одном лице. Завозилась возле Дуффа, отогнав суетящегося Себба, который был единственным, кто не знал, что ему делать и как быть.
Остальные сгрудились вокруг Сатора, вполголоса обсуждая, как его тащить. Тон не радовал. Если бы наставник ещё находился в сознании, я бы ему не позавидовал. Сейчас же… Чёрт бы его знал.
Я честно закопался в глубины своей… э-э… души? В чувства, в общем. Попытался найти там сочувствие, переживание, сострадание — но была лишь клятая пустота. Мир казался плоским, бесцветным и очень понятным. Сведённым к формуле. Есть вопрос — есть ответ. Есть действие — есть противодействие. Всё легко и просто, как дважды два.
Возможно понимание придёт потом. А может не придёт вовсе, как было с Кимулом, которого уже доедали мои мухи. Его некогда живое и подвижное лицо слилось в моей памяти с безглазой окровавленной маской, по которой ползали крупные чёрные насекомые, бодро работающие челюстями.
Сплюнув, я обратился в рой. И телепортировался.
Мухи никогда не теряли Ребиса и нашу группу. Они шли к Грайдии и находились в районе Мёртвых гор, неподалёку от покинутого Ностоя. Интересно, заглянут или пройдут, как мимо заброшенной могилы?
Брат шёл впереди. Скрытая плащом фигура покачивалась. Из-под ткани виднелся кончик меча, изредка царапающего песок. По правую руку от него семенил потный Брага. Мужик с трудом держал взятый Ребисом темп, то и дело запинался, но упрямо следовал дальше.
Сразу за их спинами шагал Годарт. Майору было непривычно передвигаться по пустыне, но я верил, он быстро освоится. Этот человек был из той категории людей, которая отлично умела приспосабливаться даже к самым тяжёлым условиям.
Следом тянулись остальные: Вета — в одиночку, словно надменная аристократка, случайно попавшая в общество плебса; Зана — о чём-то болтающая с Далконом Бёртом; Ушастый с Гвоздём — как всегда тихо шепчущиеся друг с другом; вечно ноющий Ширб…
Растянутая, рваная линия людей. Колонна, идущая выгребать последнее население запада, чтобы оставить за спиной лишь голую пустыню.
Мухи закружились в воздухе, быстро снижаясь к земле. Я начал тратить успевшую пополниться энергию, создавая их копии и набирая массу роя.
Реб остановился, уставился на них. Следом аналогично поступили остальные.
— Загрейн, — Зана подошла ближе. — Может, что-то случилось?
— Или он выполнил задачу, — Годарт скрестил руки на груди, невозмутимый, как скала.
Брат облизнул треснувшие губы. Он столь резко дёрнул плечами, что отлетела одна из монет, покрывающих его тело.
Осознав, что набралось достаточно мух, я собрал из них своё тело. Миг — телепортация завершена.
Я шагнул вперёд, осматривая колонну. Годарт приветственно кивнул. Зана улыбнулась и помахала. Вета надменно пялилась, словно сучья Снежная Королева. Ополченцы подтягивались ближе, желая узнать сведения своими ушами, а не через Ауру. Крестьяне, наоборот, слегка сдали. Брага замер, радуясь остановке. Ушастый и Гвоздь не сделали вообще ничего — как стояли, так и остались стоять за спинами остальных.
Ребис посмотрел на меня. Широко и неестественно улыбнулся. Казалось, кожа на лице вот-вот лопнет по швам. Вирры на его щеках пришли в движение, звякнув друг о друга сухим, металлическим перезвоном, словно крошечные цикады.
— Братишка, — пропел он, и голос звучал как две струны, натянутые одновременно. — Как дела?
Отчего-то меня передёрнуло. Звучало на диво противоестественно.
— Нужно поговорить, — сказал я, — своей группой. Отойдём.
Я слегка приоткрыл Ауру Наблюдения. На пассивный режим. Чувствую, что уже достаточно восстановился для этого.
Приоткрыл и с трудом сдержал вздох облегчения. Как будто бы был лишён какого-то органа чувств, наконец
