– Товарищи, вы извините, что так получилось. Но, честное слово, без пропуска нельзя, прилетит по шее от начальства. Видимо тот, кто вас приглашал не подумал о пропуске. Простите, я ведь не со зла, – извиняющимся тоном попросил сержант Михеев.
– Да ладно, товарищ милиционер, нам и отсюда хорошо видно, – успокоила его мама, явно удивившись, что милиционер так старательно извиняется.
– Меня просили узнать, где вы остановились, – продолжил Михеев.
Женщина и юноша удивились, но всё же назвали адрес на Арбате.
– Мы пока там, у друга дедушки. До завтра точно будем по этому адресу. А что случилось, товарищ милиционер? – спросила женщина.
– Ничего не случилось. Спасибо что адрес назвали, – ответил Михеев и забрав своих сослуживцев они вернулись к милиционерам в оцеплении.
Михеев сразу доложил Лыкову, что Егоровых нашли, даже адрес узнали. В свою очередь, Лыков доложил Хватову, а тот поднялся на балкон Мавзолея и тихонько объяснил Щёлокову, что Егоровых нашли и узнали адрес. Щёлоков кивнул, но ничего не сказал подчинённому. Он хотел было поговорить с Брежневым, но там стоял 1‑й секретарь ЦК ВЛКСМ Тяжельников и оправдывался перед генсеком. Леонид Ильич недовольно отмахнулся от вожака всего комсомола Советского Союза. Щёлоков заметил, что Тяжельников отошёл расстроенным. А ещё министр МВД увидел, как Андропов прислушивался к разговору генсека Брежнева и Тяжельникова. Медлить Щёлоков не стал.
– Леонид Ильич, могу свои ребятам поручить, быстро найдут Егоровых, – предложил Николай Анисимович.
– Мы можем подключиться, – предложил Андропов.
Брежнев посмотрел на Андропова, потом перевёл взгляд на Щёлокова.
– Ладно, Коля, пусть твои поработают, дело‑то пустячное. Завтра привезите мне Егоровых на мою личную дачу, в Заречье‑6. Мы там, сегодня, посидим нашей дружной компанией, за Победу выпьем, а завтра можно и гостей привозить. Ну а сели не справишься с поиском, тогда Юра подключит свои ребят, – принял решение Брежнев, одновременно запуская интригу между главами ведомств.
Щёлоков с удовольствием посмотрел на Андропова, заметив, как у главы КГБ чуть скривились губы. Николай Анисимович отвернулся, чтобы Андропов не увидел его довольную улыбку. Как только начался парад, Щёлоков спустился по лестницам с балкона Мавзолея, здесь обнаружил полковника милиции Хватова.
– Семён Андреевич, пусть наши ребята присмотрят за Егоровыми, только ненавязчиво, чтобы мы их вновь не потеряли, – дал распоряжение министр МВД СССР.
– Сделаем, Николай Анисимович, – заверил главного милиционера в стране полковник.
Сам же Щёлоков вновь поднялся на балкон Мавзолея, чтобы досмотреть парад.
Май 1975 год. Москва. День Победы. Михаил Егоров.
В общем парад мы смотрели, как все обычные граждане СССР, которые находятся в Москве. К Мавзолею нас не пустили, не было пропуска, чтобы попасть в зону «важных» людей столицы. Недосмотр товарищей из ЦК комсомола. Но я не в обиде. Зато дед встретился со своими боевыми товарищами, а главное пройдётся в строю ветеранов по Красной площади. Странными мне показались действия милиционеров, то не пускали, то пришли и давай спрашивать, где мы остановились. Я бы может и не ответил, ну или наврал бы с три короба. Но мама, святая душа, ответила честно, назвав адрес Кочетковых. Итак, парад Победы. Но к моему удивлению, никакого прохождения техники не было, как и не было прохождения воинских частей, которые обычно маршировали по брусчатке Красной площади. В параде участвовали спортсмены со всех союзных республик. Вот тебе бабушка и «Юрьев день». Я очень удивился такому факту, даже спросил об этом, у рядом стоящего дядечки.
– Извините, товарищ, а где же военные?
– Не будет военных, как не будет и техники. Зато спортсменов двадцать пять тысяч. Согласись, что красиво идут? – ответил мужик, мельком взглянув на меня.
– А ветераны будут? – спросил я, заранее расстраиваясь за деда.
– Ветераны будут. В прошлом году подписали договор о сокращении вооружений, вот и показывают Западу, что у нас только мирные намерения. Говорят, что на трибуну Мавзолея пригласили представителей США, – более подробно пояснил гражданин, стоящий рядом со мной, чем успокоил меня.
Ну ладно, будем смотреть спортсменов. Шли спортсмены красиво, видно, что тренировались. Хотя по‑другому не могло быть. Всё же главная площадь страны, а через телевидение этот парад смотрит весь народ, нашей необъятной Родины. По прошлой жизни, я не помню такого парада, как‑то не отразилось в памяти. Мне лично прохождение спортсменов понравилось. Где ещё увидишь такое количество бодрых и молодых девушек и парней? Программа спортивного парада длилась несколько часов. Включены различные спортивно‑гимнастические номера, а также народные танцы. Похоже руководство страны пытается показать народ в наилучшем свете, демонстрируя силу и здоровье советских граждан. Что тоже неплохо. Стоять мы устали, и когда прошли ветераны, а парад закончился, даже вздохнули с облегчением. Кочетков и дед заранее предупредили нас, куда мы должны подойти с мамой, чтобы не потеряться, в этакой толпе народа.
Подходя к обговоренному месту, я увидел деда, его друга Кочеткова и ещё пару десятков ветеранов. Со стороны было видно, что все они о чём‑то разговаривают, какая‑то общая тема. А в основном все ветераны расходились, кто на прогулку по Москве, а кто‑то направились домой, чтобы пропустить пару рюмок чая за Победу. Мы подошли и поздоровались.
– О! А вот и дочка с внуком прибыли, Галина и Михаил, – произнёс дед, а стоявшие рядом ветераны, сразу обратили на нас внимание.
– Николай Иванович, этот внук книгу о войне написал? – спросил один из ветеранов у деда.
– Он самый, не смотри что молод, понимает нас, ветеранов войны, – гордо произнёс дед.
Ко мне стали подходить, жать руку, благодарить за то, что пишу книги о войне, а главное пишу правду. Благодарили маму, за то, что она правильно воспитала своего сына. Мама даже раскраснелась от смущения. Я как‑то незаметно для себя, оказался в центре внимания. Вопросы посыпались, как из «рога изобилия», в мою сторону.
– А что, Михаил, напишешь про артиллерию?
– Про пехоту пиши, режь правду‑матку не стесняйся, ветераны поддержат.
– Напиши о разведчиках, они часто на фронте головой рисковали.
– Про медсанбат напиши, внучек, про то, как девчонки молодые мужиков из боя вытаскивали, как собой тела раненых бойцов закрывали, во время бомбёжки, – такое пожелание высказала женщина, совсем даже не старая, возможно моложе моей бабушки.
И так далее, и тому подобное. Я даже растерялся, не успевал отвечать что‑то на пожелание этих людей, из которых «гвозди можно делать», настолько они сильные духом.
– Я могу только пообещать, что буду писать про всех, про артиллеристов, про пехотинцев, про медсестёр. Сейчас работаю над книгой о лётчиках. А ещё хочу сказать, что мне помощь от вас нужна, дорогие ветераны. Кто же мне правду скажет, как не вы? – под нахлынувшими чувствами пообещал я.
– Плохо только то, что не всегда получается книги эти достать. Может ты, Михаил, подскажешь нам, как решить вопрос с книгами для ветеранов, – спросил седой дядечка, наверняка постарше моего деда.
– А вы напишите коллективное письмо. Отправьте в редакцию «Детская литература», именно они мою книгу печатали. А ещё напишите в Горком партии, так мол и так. Не думаю, что вам откажут, – озвучил я предложение ветеранам.
С моим предложением согласились. Сразу нашёлся тот, кто организует такие письма от союзов ветеранов Великой Отечественной войны. Найдутся грамотные люди, моего участия в этом вопросе не требуется. Я записал в блокнот контактные телефоны нескольких председателей таких союзов. Меня заверили, что при сборе информации для книг, мне окажут полное содействие. Кочетков предложил деду вернуться на Арбат, в квартиру Андрея Мироновича. Должны подойти вечером гости, а стол ещё не накрыт. Дед возражений не выразил. На обратном пути, мама рассказала деду, что нас не пропустили, потому что не было пропуска.
