Стоило дверям покоев затвориться, как на лицо Любомиры точно упала тень, перечеркнув морщиной светлое чело. Протянув руку, она дернула шнурок колокольчика, и тотчас из-за скрытой за портьерами двери появилась служанка.
— Хельга вернулась?
— Да, госпожа. Она ждет.
Осторожно передав няньке спящую княжну, Любомира поправила одежду и вышла в гостиную. Без предисловий приказала ожидавшей там старухе:
— Говори.
— Я все разузнала.
Закутанная во множество темных одежек древняя морщинистая бабка поманила княгиню сухим пальцем. Когда та без споров подошла и наклонилась, быстро зашептала что-то на ухо.
* * *
Богомил мрачно оглядел собравшихся, а затем поднял руку, унимая галдеж.
— Совет, я согласен с Настоятелем Ордена. Мы должны прибегнуть к силе Защитницы.
— И все же! Считаю, что угроза на востоке сильно преувеличена, — гнул свое советник Затолан. — Да и рано девке еще такой мощью владеть.
Ему кивками вторили несколько членов совета. Все те, кто упоминался в донесении Защитника Райлега как пособник тин Хорвейга. Были среди них и верные Ярросу дворян. Были и сомневающиеся. Те, кто позже примет сторону большинства. Их Князь сейчас в расчет не брал.
— Все пройдет как полагается. Сначала испытание на владение силой и боевыми искусствами, затем Церемония Инициации. Моя внучка делает небывалые успехи в освоении дара. Не все Защитники после пяти кругов обучения, столь же искусны, — Махаррон с улыбкой развел руками.
Князь понял, Настоятель намеренно указал на родство, хотя это и было не принято. Своими словами он незримо придал Кирране значимости.
«А раз Махаррон во внучке уверен, мнение остальных меня не тревожит».
— Мы понимаем, это не принято, но… Хотелось бы получить подтверждение.
— Да! Пока некоторые из нас видели Защитницу только на балу. Она бесспорно хороша и прекрасно танцует, но сложно думать о ней как о воине.
— Настоятель Махаррон, хорошо бы сделать исключение и допустить к испытаниям наблюдателей.
— Что испытания? А как же инициация? — раздался другой голос. — Ба… кхм! Женщина в храме Керуна? Святотатство!
— Об этом можешь не волноваться тин Гоф, — ответил возмущенному старику Настоятель. — Инициация Защитниц проводится в храме Киаланы.
* * *
Любомира оглянулась на спящую в колыбели дочку.
— Идем.
Совет едва начался, а значит есть немного времени, чтобы сделать задуманное и вернуться.
«Иначе придется объяснять мужу, почему я не беру с собой свиту».
Делать все самой было ох как боязно! Но такое слугам не поручишь. Да и посвящать в свой замысел кого-то, кроме верной Хельги, она не решилась.
Удача благоволила Княгине. Из покоев удалось выскользнуть незаметно. По коридору для прислуги невзначай туда-сюда прогуливался Защитник. Два стража привычно застыли у выхода. Орденец окинул скучающим взглядом шаркающую фигуру старухи, закутанной в многочисленные одежды. Ему и в голову не пришло, что это не одна женщина, а целых две.
Едва сдерживая хохот, рвущийся не вовремя наружу, заговорщицы свернули в сторону кухни. Невозмутимо протопав в одну из кладовых, прыская и утирая слезы, выбрались из многочисленных юбок. Там ожидала заранее приготовленная одежда. Никто не заподозрил княгиню в служанке, с легкостью несущей в свинарник помои.
Оставив тяжеленое поганое ведро, Любомира сплюнула и потерла поясницу, мысленно дав зарок, что-то придумать, чтобы бедным девушкам больше не приходилось этим заниматься.
Набросив на плечи простой темный плащ из дорогой плотной ткани, какой вполне могла носить одна из личных прислужниц, княгиня прошла скотный двор насквозь и очутилась у конюшен. В запряженной двойкой каурых карете ждала Хельга, но Любомира устроилась на облучке и взяла вожжи. Не скрываясь, стала править к главным воротам. Стража, привычная к выкрутасам столетней няньки Князя, молча их выпустила. Даже возница их совершенно не заинтересовал. Внезапный порыв встречного ветра, позволил невозбранно склонить ниже укрытую башлыком голову. И все же Любомира до последнего ожидала окрика.
Ехали недолго. Знаменитые на весь Яррос «Сады», начинались сразу по ту сторону Большой площади, но для порядка сделав кружок, княгиня подкатила к одному из дальних входов.
Было странно заниматься темным делом при свете яркого весеннего солнышка. Слушая развеселые голоса птиц. День и правда занялся чудесный. Снег давно сошел, дорожки в парке высохли, а деревья уже окутались зеленой дымкой. В воздухе, будоража чувства, разлился аромат весны. В столице зима отступала намного раньше, чем в родных краях, но Любомира и за это тоже полюбила свой новый дом.
— Ты уверена, что все правильно поняла?
Хельга величественно кивнула.
Выдохнув, Любомира немного постояла, любуясь на открывшийся взору вид. Высокая кованая ограда, распахнутые ворота с орлами на столбах. Разбегающиеся от статуи Киаланы мощеные светлым камнем дорожки. Клумбы, обещающие вскорости распуститься многоцветьем. Чистота-красота. Все это, а еще пухлые щечки маленькой дочурки. Хмурый изо дня в день взгляд и плотно сжатые зубы мужа. Дурашливые игры сыновей в Защитников или сартогов. Запах гари до сих пор витавший в Бальном зале…
«Я сделаю все, чтобы уберечь близких!»
Пробравшись в самое сердце сада. Туда, где по залитой солнцем площади, несмотря на прохладный день, гуляли многочисленные пары. Благородные мужи, вели под руку жен. Иногда их сопровождали, окруженные слугами дети. Одинокие мужчины раскланивались с хихикающими и краснеющими красавицами. Няньки строго шикали, призывая молодежь к порядку. Растворившись среди прочих, Любомира словно стала невидимкой. Люди скользили взглядами и шли мимо. Никто не обращал никакого внимания.
«А вот и оно…»
Впереди показалось дерево желаний. Раскидистая яблоня, ветви которой были сплошь увязаны алыми ленточками. Здесь любой мог попросить у богини здоровья себе и близким, счастья в семейной жизни, деток. С содроганием княгиня сунула руку в карман, извлекая наружу красную полоску атласной ткани.
«Прости, Киалана!»
Любомира не сомневалась, грех ей богиня так не оставит, но, помедлив, все же завязала на ближайшей ветке узел. Ждать больше было нельзя. Не оборачиваясь, Любомира направилась к выходу третьей по счету тропой. Шла долго, но ничего так и не происходило, хотя нутро то и дело сжималось от ужаса.
«Но как они узнают? — мысль не давала покоя, все казалось злой шуткой. — Не иначе, обманули Хельгу. Наплели, поди, с три короба, а мы, глупые, поверили…»
На выходе из «Садов» у ворот сидела девочка лет пяти. Грязная, закутанная в какое-то тряпье, она всем своим видом выбивалась из общей радостно-весенней картины.
— Пода-а-айте! — гнусаво затянула бродяжка, протягивая погнутую оловянную тарелочку.
На Любомиру, не мигая, смотрели белесые, слепые глаза. Кривая улыбка и дерганые движения выдавали юродивую. Без раздумий вынув золотой, Княгиня подала милостыню.
— За чье здоровье помолиться Керуну, госпожа?
Голос прозвучал на удивление серьезно и совершенно обыденно, будто конторский писарь справлялся о родовом имени заемщика.
— Керуну? — Любомира даже опешила. К Керуну обычно обращались с иными просьбами. И тут осенило: — Советник тин Хорвейг. Помолитесь о нем.
Девчонка кивнула, а затем заковыляла прочь, дергаясь и озираясь, как и положено тем, кому боги недодали ума.
* * *
Нааррон с наслаждением вдохнул чистый, напоенный свежестью морозный воздух: «А в столице уже, наверное, совсем весна. В этом году обещали раннюю да дружную…»
Позади скрипнула дверь.
— Тренируешься? — Крэг был в одной лишь холщовой рубахе, несмотря на легкий морозец.
Хранитель улыбнулся и внезапным движением попытался отправить друга в сугроб.
Как обычно, ничего не получилось.
Отфыркиваясь и отплевываясь, Нааррон выбрался из глубокого снега, ухватившись за протянутую другом руку, и вновь применил уловку. Рыкнув от боли, отскочил, принимая стойку, и тут же ринулся вперед, выполняя ряд базовых приемов.
