или поздно Деону придется оправдать их ожидания, возможно, даже придумав несуществующую женщину.
– Поспи еще.
Я поднялась с кресла.
– Мне нужно сдать отчет о моих владениях. Хочу уехать сегодня же.
Думаю, сломанное колесо кареты уже заменили. Надеюсь, больше никаких повреждений там не обнаружилось.
– По-твоему, получится уехать? – произнес Деон слова, которые привели меня в отчаяние. – У тебя все равно ничего не выйдет. Говорят, грядет метель, какой еще никогда не было.
Я вскочила.
Я лишь ненадолго прикорнула, но дороги уже замело снегом. Прозрачная оранжерея была засыпана снегом так сильно, что заглянуть внутрь стало невозможно. Фонтан, статуя и даже надгробия, расположенные в углу сада, – все было занесено снегом. Деон был прав. Сегодня я бы уже не смогла сесть в карету и уехать. Может быть, завтра или послезавтра тоже.
Дорожки в императорском дворце быстро расчистят слуги, но дорога для карет, ведущая к морю, наверняка уже покрылась льдом. Я смогу добраться к себе только тогда, когда снег растает.
Вот поэтому-то я и надеялась, что карета не сломается, но мне не повезло.
Когда я прикоснулась к замерзшему окну, мои пальцы покраснели. Деон подошел и вложил теплую чашку чая в мои красные замерзшие руки.
– Возьми пропуск хотя бы сейчас. Неизвестно, когда повторится что-то подобное сегодняшнему.
– Но если я возьму его, что будут про нас говорить?
– Кто-то что-то сказал?
«Да как они смеют?» В его глазах пробежал холодок. Я быстро перевела тему, боясь, что может пострадать кто-то, кто здесь совершенно ни при чем.
– Ну… Уверена, найдется человек, которому это понравится.
Я подумал о госпоже Аринн, которая с сияющими глазами слушала мою историю.
Леди Элизабет находила наши с Деоном отношения даже интересней, чем уличные пьесы или любовные романы. Стоило ей уловить даже тонкую ниточку связи между нами, как ее глаза начинали сиять.
Оно и неудивительно, ведь наши с Деоном отношения, которые, казалось, вот-вот оборвутся, все никак не рвались на протяжении двух лет. Я думала, что наш спектакль наконец закончится, как только я получу свой замок и покину императорский дворец, но он все тянулся и тянулся.
Было очевидно, что Элизабет будет с восторженными криками требовать у меня подробностей, если узнает, что я взяла пропуск, который предназначается высокоранговым аристократам.
Воспитывая ребенка, она стала еще больше походить на девочку. Может быть, все дело в том, что ее отношения с графом стали крепче и все вернулось на круги своя, как было до ее замужества? Даже после того, как она родила ребенка и стала старше, она все еще была такой же миловидной, как и в день нашей первой встречи, но меня смущало, что она придумала нам с Деоном историю любви и постоянно добавляла ей деталей.
– Я все равно ее не возьму. Даже не доставайте эту именную табличку.
При моих словах рука Деона, которая уже легла на ящик стола, остановилась.
– Разве ты не обещала дать мне еще один шанс? Неужели это обещание не включало в себя подарки от меня? Насколько помню, я ясно слышал эти слова…
Хитрец Деон упомянул о разговоре, который состоялся между нами той ночью. Тогда мы оба плакали. А ведь он прекрасно знал, что мое лицо становится ярко-красным, стоит ему вспомнить ту ночь.
– Тогда я просто поддалась атмосфере.
Я снова тихо кашлянула, и Деон подошел еще ближе. Потом он попытался коснуться рукой моего лба.
Но не больше.
Когда я вздрогнула и отшатнулась из-за его внезапного движения, он торопливо убрал руку. Казалось, это он был удивлен из-за моей реакции.
Он убрал пальцы, прежде чем успел коснуться меня, затем вообще опустил руку, которая застыла в воздухе. В итоге он просто поправил одеяло, которое сползло с моего плеча.
Рука беспомощно блуждала в воздухе, не в силах коснуться того, чего хотела. Деон вел себя так осторожно, что даже казался неуклюжим.
– На самом деле даже хорошо, что так вышло. Я позову придворного лекаря, и он тебя осмотрит.
Деон подошел к камину, положил дрова в жаровню и подвинул ее ближе ко мне.
Он говорил со мной мягко, но я сразу поняла, что он сдерживается. Он осторожничал, боясь, что протянутая ко мне рука может испортить мне настроение. Как будто он заботился обо мне, опасаясь, что я могу сломаться от малейшего прикосновения.
Я подумала, что нет ничего плохого в том, что он обращается со мной как с хрупкой вазой, которую легко разбить, поэтому не останавливала его, но такие действия, повторяясь раз за разом, провели между нами странную черту.
Расстояние между нами было примерно таким же, как от меня до места, где зависла его рука.
Между нами установились неоднозначные отношения, в которых мы знали наши тайны, но не использовали их ни как возможность сблизиться, ни для того, чтобы контролировать друг друга.
После того как я поняла, что он не будет причинять мне вреда, моя настороженность ослабла, но я не давала Деону разрешения приблизиться, и он этого не делал.
Когда времена года сменили друг друга уже несколько раз, я стала общаться с ним более спокойно, чем раньше.
Странное напряжение, окружавшее нас столько времени, спало, и я увидела его настоящего. Не императора и не герцога, а просто мужчину по имени Деон.
Ему тоже было со мной комфортнее, чем раньше. Когда я лукаво шутила, он улыбался с необычной для него расслабленностью.
Конечно, вряд ли эти крошечные изменения заметила только я. Ведь Деон по-прежнему проявлял в общении с аристократами жесткость и безупречность.
Теперь я тоже это замечала.
– Хочешь еще чаю?
Не успела я кивнуть, как он насыпал в ситечко новые чайные листья.
Его широкая, большая спина двигалась весьма проворно. Я рассеянно смотрела на него.
Деликатное поведение с заботой обо мне. Несмотря на сухость, со мной он говорил немного иначе, чем с другими людьми.
«Этот мужчина в меня влюблен».
Оглядываясь в прошлое, я понимала, что было достаточно знаков, чтобы прочитать его чувства. Когда в Империи наступил мир и Деон смог немного расслабиться, я увидела его скрытые эмоции.
Поначалу мне казалось, что он всего лишь бережет свой мешок с кровью, но теперь, когда моя полезность исчезла, трудно было считать, что он охранял мою постель, гладил меня по щекам и заботился обо мне просто потому, что мы вместе прошли через жизнь и смерть.
На самом деле, даже если бы не это, любая девушка, у которой есть глаза и уши, давно бы догадалась. Он оставляет для меня пространство, чтобы мне было легче дышать.
