Раб с Земли - Андрей

Она посмотрела на браслет Лекса, который оставила себе. Металл слабо мерцал, но голос Архитектора молчал — связь работала только с тем, кто носил браслет. Сейчас он был у Кор-Дума. Где-то там, в горах, они шли в ночи, а она сидела здесь и ничего не могла сделать, кроме как ждать.

— Ты бы не стал ждать, — прошептала она, глядя на Лекса. — Ты бы что-нибудь придумал. Нашёл бы способ помочь.

Капсула не отвечала.

В отсек заглянул Шило. Лицо у него было усталое, но глаза смотрели цепко, по-сталкерски.

— Командир, — сказал он, и Айрин вздрогнула от этого слова. — Там раненых надо разместить. Идём, поможешь.

Командир. Она никогда не думала, что её будут так называть. Но выбора не было.

Айрин поднялась, в последний раз взглянула на капсулу и вышла за Шило.

Главный зал крепости впечатлял размерами. Высокий сводчатый потолок терялся в темноте, но стены слабо светились — то ли от древних покрытий, то ли от вкраплений светящихся кристаллов. В центре возвышался огромный очаг, сложенный из грубого камня, — он не топился сотни лет, и от него веяло могильным холодом. Вдоль стен тянулись каменные скамьи, а в полу были вырублены углубления для костров — дворфы любили тепло.

Сейчас эти скамьи и углубления заполняли раненые. Их было много — тех, кто выжил в ущелье, кого смогли донести. Кто-то стонал, кто-то тихо просил пить, кто-то лежал без сознания, и только слабое дыхание говорило о том, что они ещё живы.

Агафья уже взяла командование в свои руки. Бывшая повитуха из какой-то вольной деревни, которую нашли среди беженцев, она оказалась настоящей целительницей. Её морщинистое лицо было сосредоточенным, а руки двигались быстро и уверенно.

— Сюда кладите, на мох! — командовала она. — Кипятку давайте! Тряпки чистые несите! Малой, не стой столбом, помоги раненого перевернуть!

Малой, бледный, но старающийся держаться, кинулся помогать. Он осторожно переворачивал раненого, пока Агафья осматривала рану на спине.

— Плохо, — пробормотала она. — Стрела глубоко вошла, задела лёгкое. Шило, есть у нас хоть какие-то травы? Тысячелистник, подорожник?

— Есть кое-что, — отозвался Шило, роясь в своём мешке. — Я всегда ношу с собой запас. Бабка учила: «В пути без трав — что без ножа».

Серафима молча делала перевязки. Её тонкие пальцы, привыкшие держать священные символы, сейчас сжимали окровавленные бинты. Лицо её было скорбно, но в глазах горела решимость. Иногда она шевелила губами — молилась своему Богу-Механизму, прося сил для себя и для раненых.

Айрин подошла к ней.

— Помочь?

— Держи вот это, — Серафима протянула ей моток чистых тряпок. — Разрывай на полосы. Ширина — ладонь, не меньше.

Айрин принялась за работу. Пальцы слушались плохо — то ли от усталости, то ли от холода, но она справлялась. Рвала тряпки, подавала Агафье, держала раненых, пока их перевязывали. Руки быстро покрылись чужой кровью, но она не замечала.

— Ты как? — спросила Серафима, когда они на мгновение остались вдвоём.

— Нормально, — ответила Айрин, хотя внутри всё дрожало.

— Лекс будет жить. Капсулы Древних не подводят.

— Знаю. — Айрин посмотрела на неё. — Ты веришь в это?

— Я верю в то, что мы должны бороться. — Серафима улыбнулась устало. — А боги… они помогают тем, кто помогает себе сам.

Пока Агафья и Серафима возились с ранеными, Эрвин и Шило отправились исследовать крепость. Старый ингриец, несмотря на возраст и больные колени, с интересом разглядывал древние руны на стенах. Он водил пальцем по высеченным знакам, шевелил губами, пытаясь прочесть.

— Это клан Камнеломов, — сказал он наконец. — Я читал о них в старых свитках. Они славились своим мастерством в обработке камня. Говорят, их крепости стояли веками. Ушли в глубины и не вернулись… — Он вздохнул. — Как многие в этом мире.

— Ушли? — переспросил Шило. — Это куда?

— В Бездну. Подземные глубины, где, по легендам, спали древние чудовища. Они искали новые жилы, новые руды. И сгинули там все.

— Весело, — хмыкнул Шило. — Надеюсь, они не оставили здесь никаких призраков.

— Дворфы не становятся призраками, — покачал головой Эрвин. — Они уходят в камень. Становятся частью горы.

Шило не стал спорить. Он нашёл кладовую — небольшое помещение, заваленное древними припасами. Заплесневелое зерно в мешках, окаменевшее мясо, бочки с водой — часть протухла, часть ещё держалась.

— Эх, бабка моя, царствие ей небесное, говорила: «В добром доме и сухари — пирожные», — вздохнул он. — Придётся нам этими пирожными питаться.

— Есть что-то съедобное? — спросил подошедший Эрвин.

— Вода в двух бочках вроде нормальная. Зерно… если перебрать, может, что-то останется. Мясо только выбросить — камень камнем.

В соседнем помещении Шило обнаружил кузницу. Старый горн, наковальня, инструменты — всё покрыто пылью, но вполне рабочее. Кор-Дум обрадовался бы, но Кор-Дума здесь не было.

— Пригодится, — сказал Шило. — Топоры подточить, мечи поправить. Если придётся обороняться.

Эрвин кивнул и побрёл дальше, в темноту коридоров. Шило окликнул его:

— Ты куда, дед? Заблудишься!

— Не заблужусь, — ответил Эрвин. — Хочу посмотреть, что там дальше.

Он вернулся через полчаса, когда Шило уже начал беспокоиться. Лицо старика было бледным.

— Там казематы, — сказал он. — Глубоко внизу. И в одном из них…

— Что?

— Пусто. Но замки сломаны изнутри. Кто-то здесь был. Или что-то.

Шило помрачнел.

— Надо сказать Айрин.

Айрин выслушала Эрвина молча, потом кивнула.

— Пойдём посмотрим.

Казематы находились глубоко под крепостью. Сырые, тёмные коридоры, каменные мешки с тяжёлыми дверями. В некоторых до сих пор сохранились ржавые цепи на стенах. В одном из них, том самом, где замок был сломан, действительно было пусто. Только истлевшие кости на полу и ржавый меч.

— Кто-то сбежал, — сказал Шило. — Давно.

— Или его выпустили, — добавил Эрвин.

Айрин задумалась. Это могло быть опасно, но сейчас у них не было сил искать древних беглецов. Она приказала запереть все двери и выставить караул.

В другом каземате сидел пленный эльф. Тот самый молодой, которого взяли в ущелье. Айрин зашла к нему вместе с Шило.

Лаэрон — так он назвался — сидел на куче гнилой соломы, скованный по рукам и ногам. Длинные светлые волосы спутались, на лице запёкшаяся кровь, но в глазах горела всё та же ненависть. И страх — глубоко внутри, который он пытался скрыть за высокомерной усмешкой.

— Пришла полюбоваться на свою добычу, человечка? — прошипел он.

— Пришла поговорить, — спокойно ответила Айрин. — Как тебя зовут?

— С какой стати мне тебе что-то говорить?

— С такой, что от этого зависит, будешь ли ты жить. Мы не убиваем пленных. Но еды у нас мало. Если будешь молчать — нам будет незачем тебя кормить.

Эльф помолчал, потом процедил:

— Лаэрон.