мной! Живо!
Все друзья медленно повернулись туда, куда я указал. Посмотрели.
И никого не увидели.
— Это он с кем?..
— Что-то я перехотел тут жить…
Отец уже поднялся, и с хмурым лицом смотрел в ответ, но я лишь помотал головой. Нет, бать, погоди. Дай карапузам разобраться вдвоём.
Пора кончать с этой тайной.
И, развернувшись, я быстрым шагом выхожу из кабинета. Артур был поразительно спокоен, но уже, полагаю, из-за призрака, которого он воспринимал за прикольный летающий шарик.
Поворот, поворот. Как обычно, когда спешишь, в этом сраном дворце появляется три сотни лишних коридоров, которые обязательно заканчиваются тупиками! Гра, да какой криворукий тут все здания делал⁈
Но слава богам я уже почти не тупой, и кабинет Вильгельма нашёл быстро. Плохо, что самого Вильгельма тут не было. И замочной скважины нет — только скан лица и пальца! Легко не вскрыть!
Да впрочем…
Я подставляю руку под щель. Выдыхаю… и начинаю пускать Эфир. Он наполняется, скапливается на той стороне, начиная бурлить и закручиваться в водоворот!
А затем превращается в мою эфирную копию.
Щелчок, и дверь открыта.
Двойник тут же превращается обратно в чернила и втекает мне под кожу, и я, вместе с ещё более офигевшим ребёнком, забегаю внутрь.
«Рой, покажи запись, где дед держит эту шкатулку»
Мне быстро подсвечивают нужную тумбочку. Вот она уже закрыта на ключ, и потому я, приложив палец к скважине, кровью заполняю замок, кристаллизирую и проворачиваю.
Щелчок. Тумбочка открыта. И… да! Вхух. Шкатулка всё ещё была здесь.
«Она, дед?..», — спрашиваю я, поднимая каменный прямоугольник.
«Она», — я ощущаю, как он хмурится, — «Я так её и не открыл. Ни до становления Анафемой, ни после. Она не поддаётся никакой силе. Я даже не знаю из чего она сделана — её не сломать»
Я аккуратно осматриваю её со всех сторон, пытаясь найти за что зацепиться. Внутри явно что-то болталось. Что-то твёрдое. Какой-то длинный камень?
Сама шкатулка была тоже каменная — серые пластины с будто бензиновыми разводами. Если присмотреться, то отчётливо видно, что на одной стороне крышка — едва заметная щель выдаёт, что это именно шкатулка.
Но ни замочной скважины, ни чего либо интересного больше нет.
Я усаживаю Артура на дедушкино кресло и беру шкатулку в обе руки. Призрак внимательно смотрел, при этом не приближаясь. Странно.
«Может, получится?..»
Ну вот что? Что надо сделать, чтобы её открыть? Я уверен — это очень, чёрт возьми, важно!
Я попытался сдвинуть крышку, но, естественно, тщетно. Вперёд, назад, по сторонам — нет. В какой-то момент даже начало казаться, что я брежу, и это никакая не шкатулка, а тупо камень, который трещит внутри. Вообще не поддаётся! А я сильный, уж поверьте!
«Думаешь ты самый умный?..», — хмыкает Анафема.
— Тут надо шире смотреть…
Я хмурюсь.
Нет, что-то тут не так. Я всегда гордился своей интуицией, и очень редко она меня подводила. И задумывавшись что именно не так, я начал… подмечать странности.
Ну во-первых… почему молчит Знание? Ведь обычно, когда я так задумывался, моё благословение начинало работать, и я чувствовал, как меня толкает в нужное направление. Но сейчас? Полное молчание. Знание будто НЕ видит этой задачи!
Если вспомнить, что это значит…
Ладно, что ещё? Призрак. Он не подходит. Хотя я помню, как в первый раз, когда он показал эту шкатулку — он к ней прям потянулся! Едва смог руку одёрнуть, чтобы не коснуться. Но сейчас? Очень боязливо жмётся в углу, не отводя от меня взгляд.
Я хмурюсь ещё сильнее, вновь поднимаю шкатулку и протягиваю её прямо к призраку. И он резко уклоняется, перелетая на другой конец комнаты!
Даже так?..
Пробую ещё раз — снова! Он категорически не хочет касаться её из моих рук! Будто… будто она предназначается не для меня.
А для другого, кто видит этот алый силуэт.
И тогда я медленно поворачиваюсь на Артурчика, внимательно наблюдающего своими большими глазками.
Остаётся только одно. Оно само приходит в голову, это уже становится очевидно.
— Помоги мне, братик, — шепчу я, садясь на колено перед Артуром.
Я аккуратно беру его маленькую пухлую ручку, на что малыш хоть и сопит, но не сопротивляется — ему будто не нравится, что я делаю, но он понимает, что это важно.
И убедившись, что брату комфортно… я кладу его ладошку поверх каменной шкатулки.
Щелчок. Крышка на миллиметр сходит в сторону.
Она… открылась.
Замираю, и Артур, будто поняв куда больше, чем должен понимать карапуз, так же замирает. Мы смотрим друг на друга, и сейчас я впервые чувствую полное единение, полнейшую солидарность и общность с моим младшим братиком — мы оба замерли, будто находясь в центре чего-то невероятно важного.
Я медленно отвожу его ладошку в сторону и аккуратно беру шкатулку в обе руки. Большие пальцы касаются крышки, и, взяв ещё секунду на глубокое дыхание…
«Рой, отключи Анафему»
«НЕ СМЕ…»
«Есть»
Я сдвигаю крышку полностью. Шкатулка… наконец впервые была открыта.
А внутри было всего два предмета: острый продолговатый камень тёмно-синего цвета и идеально сохранившийся кусок бумаги.
Я медленно поднимаю записку, переворачиваю, и вижу обычное сообщение на чёртовом русском языке.
«Для тебя, Артур»
«Цикл не должен заканчиваться»
Я застываю. Сердце пропускает удар, а сознание будто на миг гаснет, пытаясь переварить увиденное.
Секунда. Две. Я медленно поднимаю глаза на малыша. Ему очень интересно что там, но… я не вижу в нём взрослого разума. Это малыш. Это правда малыш, а не такое же перерождённое существо, как и я! Он не понимает, что я вижу и что происходит — ему просто по-детски всё интересно!
Я перевожу взгляд на призрака. Его больше нет.
Дыхание учащается.
Голова начинает кипеть.
Нет. Один я не справлюсь. Но я знаю, кто поможет. У меня ведь… есть новый друг.
— ЗНАНИИИЕЕЕ! — ору я.
БАХ! И небо моментально разрывается. Открывшийся космос распадается на фрагменты, а механический глаз возникает на фоне вечной пустоты, останавливая время вокруг!
Остаюсь только я и Концепция.
— Принимаю вызов. Инициирую контакт, — говорит механический голос, — С какой целью ты ко мне обращаешься?
— Шкатулка! Что ты можешь сказать про шкатулку⁈
И тут…
Хах. Сука.
— Какая шкатулка? — совершенно искренне не понимает Знание.
Я вновь застываю. Очередной ураган мыслей сносит голову.
Он… её не видит.
— А чёрный камень внутри? А записка⁈
— Камень — Гордыня. Тюрьма для Греха. Прямое его воплощение в физической форме. Записки так же нет. Я не понимаю о чём ты. Подтверди, что они реальны.
Я не отвечаю.
