Мне показалось это обидным. К нам хорошо отнеслись на приеме. Сам монарх поздоровался со мной, он меня заметил, по имени назвал, сколько даже не рабов — известных, знаменитых людей могут таким похвастаться?
Его называли героем.
А обратная сторона почестей и уважения — отказ в карьере, должностях, будущем. Здесь чтут традиции. Будь ты хоть трижды героем.
— Разве это честно? Они ведь сами предложили…
— В том и жертва, Рива. Разве нет?
Шад выглядел спокойным.
До меня дошло, что больше всех психовала генеральская семья и его девушка, он сам свой долг решил нести с честью.
— Куда мы можем поехать?
— Страна решит, где я нужен. Меня могут выслать в другую систему. Подальше с глаз долой. На станцию, сторожевой пост в отдаленной колонии…
Да уж, размечталась я быть генеральской женой. Отправят в колонию, буду ходить полжизни в скафандре среди трех с половиной колонистов.
— Не беспокойся. Скорее меня оставят на планете. Но могут перевести в зону пустынь. Налей мне выпить.
Еще хуже.
— Скоро это определится? — я привстала и подхватила кувшин.
— Не знаю. Когда покончат с политикой, отведут части, сделают все важное, и вспомнят обо мне.
— Может, мне познакомиться с кем-то? Я думала о жене посла или…
— Тебе не стоит выходить одной.
— Почему? — кувшин в руке дрогнул, я чуть не пролила. — Разве здесь не безопасно?
Я знала, что это не только высокоразвитая планета, но и безопасная. Армия хорошо финансировалась, многие если не были профессиональными военными, то отслужили. Дисциплинированный народ. Конечно, преступность есть, как и везде, зато как класс не существует коррупции. Плохими районами считались кварталы мигрантов, и некоторые зоны вокруг космодромов.
Я поглядывала на Шада, не понимая, в чем дело.
Боится, что опозорю его? Или не доверяет? Почему пытается запереть в доме, это не в их традициях — держать жену в четырех стенах.
— Не выходи одна. И никого не впускай в дом, если меня нет.
— Почему? — с тревогой я рассматривала янтарные глаза.
В них было одно безразличие.
— Не делай этого и не задавай вопросов, Рива. Не время. Я должен убедиться, что все идет как нужно.
— Хорошо, — я отвела глаза, чтобы он не увидел страха.
Если бы мне что-то угрожало, он бы приставил охрану, как на «Весте»? Или он потерял должность, а я не заметила? Чего боится? На меня идет охота или угрожает кто-то из своих. Больше Шад ничего не сказал, а мне и не нужно было.
Уснула я с трудом, а проснулась одна в доме.
Ночевали мы в разных спальнях. Дверь в его комнату была открыта, плащ исчез… Ушел.
Я вздохнула, чувствуя себя беззащитной.
Побродила по дому. На улице стояла жара и выходить я не стала. Чтобы быстрее освоиться, села на кухне изучать местные рецепты. Разнообразием они не отличались. Вкусами, если честно, тоже. Много острого, жгучего, едкого. Интересно, если не добавлять специи в таком количестве, будет ли это съедобно?..
От чтения меня отвлекла фигура, появившаяся у нашего дома. Перепугалась до мурашек, но незнакомец приблизился, и я поняла, что это женщина-григорианка. Впрочем, они не менее опасны, чем мужчины.
Не выходить? Сделать вид, что и меня нет дома?
Но меня уже заметили в окно и махнули рукой, распахнув плащ. Знакомый кинжал, одежда… Я узнала Шантару.
Думаю, сестру Шада можно впустить. Запрет на нее не распространяется.
Я направилась к двери, недоумевая, что ее принесло.
Лицо было мрачным, неулыбчивым, словно она собиралась сообщить трагическую новость, но это ничего не значит. У них такие лица.
— Привет, Рива, — гортанно сказала она, когда я распахнула дверь. — Позволишь войти?
— Прошу, — я отступила с прохода. — Но Шада нет дома…
Шантара вошла, как к себе, абсолютно уверенно.
— Знаю. Я к тебе пришла.
Я насторожилась. Янтарные глаза ничего враждебного не выражали. Но не по себе стало от предчувствия. Не думаю, что разговор будет легким.
— Пойдем, чего-нибудь выпьем, — она предпочла неформальную обстановку.
Я выдохнула. Что ж, хотя бы на поединок она меня не вызовет, раз приглашает посидеть по-семейному. Не очень хотелось пить с ней пряный напиток — тот самый, что был вчера или другой, неважно, они все одинаковые. Лучше всего мне бы посидеть в комнате, изнывая от неустроенности и ждать возвращения Шада. Накануне он обещал, что сегодня мы обсудим нашу будущую жизнь более детально.
Я пошла вслед за ней. Шантара ориентировалась уверенно. Этот дом был похож на родительский. Плащ сзади полностью скрывал ее фигуру, только косы с нанизанными на них металлическими колечками и обвитые цепочками звякали на спине. Она шла быстро, как солдат, а не женщина, навестившая родственницу.
На кухне — маленькой, с высоким каменным столом, окна были закрыты. Только в щель между ставнями падала узкая полоска света. Я чуть не обожгла голую ступню, когда наступила на нее. Пол был нагрет, как камни камина.
Я достала пару стаканов и кувшин.
Шантара осталась стоять — ох, значит, непростым будет разговор.
Она налила из кувшина по стаканам, и один протянула мне.
— За победу! — провозгласила она.
Я из вежливости пригубила. За победу я бы выпила с радостью, не проиграй Илария, и не будь вкус таким тяжелым и мерзким.
— За победу, — эхом ответила я.
Я ждала, когда она начнет разговор. Шантара с трудом сглотнула, острота напитка с трудом переносилась даже чистокровной григорианкой, а обо мне говорить нечего. Едва пригубила и губы обожгла.
— Хорошо, что его нет. Мы хотим поговорить с тобой.
— Мы? — переспросила я, и тревожно обернулась в сторону выхода.
О, подозреваю, о ком речь. Либо Эдетт, либо семья.
Зря Шад ушел!
А может специально?
— Не нервничай, — она заметила. — Речь про нашего отца.
Этого мне не хватало! Лиана меня невзлюбила, но держала себя в руках. Отец же тем более не был мной доволен. Перед ним я робела еще больше, чем перед женщинами. Мы почти не говорили, и видела его только в первый день.
И что они мне предложат? Пришли вместе, когда Шада нет. Подготовились. Попытаются отослать подальше? Идей не было.
— Сейчас Шад занимается вашим будущим, — хрипловато сказала Шантара. — Надеюсь, ты ценишь его шаг.
— Конечно! — с готовностью сказала я.
Она не удержалась напомнить, кто я, и как много должна за женитьбу на мне.
— Он пожертвовал большим, чем ты, — хрипло напомнила Шантара. — У тебя ничего не было, а мой брат подарил тебе свободу. Будь ему благодарна…
— Я благодарна!
— Ты не поняла, Рива, — оборвала она меня, лицо было серьезным, впрочем, как всегда. — Мы все обсудили на семейном совете. Я должна передать тебе предложение моих родителей, а ты должна сохранить это в тайне от Шада.
— В чем дело? — взволнованно спросила я, и неосознанно отступила, помня, что григорианка всегда вооружена. Любая, если доросла до права носить оружие.
Пока Шантара за кинжал не взялась, но он, как и всегда, был надежно пристроен у нее на поясе.
— Шад еще не знает, но благодаря связям, Эдетт выяснила, куда его скоро назначат. Нас это не устроило. И ты не захочешь гнить в этой дыре, адском пекле. Это тюрьма для военных преступников, Шад будет командовать там гарнизоном.
— Это точно? — растерялась я.
— Точнее не бывает. Конечно, это временно. Наш отец не хочет, чтобы он терял там лучшие годы для жизни и карьеры.
Я опустила глаза. Да, подняться ему будет сложно.
Уж не наказание ли это за то, что не добил Лиама? А я предупреждала его… Говорила, что ранен и не сможет биться как следует.
— Послушай, Рива, — продолжила она. — Разве он уже не потерял многое? Семью… У него не будет наследника, каково, а? Вы — не совместимые биологически виды. Спариваться можете, только без толку.
Я отвела глаза. Григорианцы, по-моему, вообще не умеют смущаться — говорят, как есть, а я покраснела от того, что сестра мужа завела со мной такой разговор. Некоторые считали несовместимость вполне себе преимуществом. По крайней мере, после Десятилетней войны, на которой разные виды повоевали, мужчины и женщины, голова не болит о том, что делать с «детьми войны» непонятно какого происхождения.
