Вчера, например, мы долго обсуждали наш поход на Царьград, и Иван Петрович, зная, что многим людям больше нравится говорить, чем слушать, не скупился на вопросы и уважительное «ишь ты» в уместных местах. Я о том же знаю, поэтому давал как следует поговорить собеседнику. В основном расспросами о том, что творилось на Руси пока нас не было и какую реакцию вызывали доходящие до Москвы новости о наших подвигах.
Заодно Иван Петрович закупился диковинками нашего производства — не сам конечно, ему неуместно, а через своего «торгпреда», который умело торговался, но это не шибко помогло: ниже уровня окупаемости цену своим я велел не снижать даже про Царя. Последний, впрочем, не торгуется — вот ему точно сие неуместно, чай не нищеброд над гривенками трястись, должен впечатлять народ платежеспособностью.
Настенные часы с маятником приобрел Шуйский. Диковина для Руси ультимативная, а для мира в целом — великая и дорогущая редкость. Второе приобретение — добротное ростовое зеркало, почти не искажающее образ смотрящегося и пачку зеркал «ручных», на подарки дамам. Закупился и простым стеклом, выбрав весь готовый к продаже прямо вот сейчас объем, поделившись со мной сложностями в перестройке терема — из-за печек пришлось очень много всего переделывать, а выписанные из Франции стекла для окон из-за чумы не приехали.
Пообедав прямо на воздухе, мы продолжили экскурсию, потом поужинали, сходили в баньку, и на утро третьего дня, слава Богу, гости убыли восвояси. Расставались мы с Иваном Петровичем конечно не друзьями, но добрыми, если пренебречь особенностями клановой возни у Трона, приятелями. Посмотрим, что из этого выйдет.
Глава 5
— … Таким образом «Греческая слободка — 2» все еще работает в убыток, — завершил Клим отчет по дебетам и кредитам.
— Но ярмарка дала хороший доход, — заметила София.
— Но камня, оплаты мастеров, провизии и прочего не окупает, хоть каждый день ярмарки проводи, — заметил в ответ Клим.
— Нормально для первых лет такой большой штуки как наше поместье, — влез я. — Было бы странно, ежели бы оно сразу «в плюс» работать начало. Окупаемость в тридцать один процент от затрат на второй всего год работы — это уже отлично.
— Если дозволишь как есть сказать, Гелий Далматович… — попросил слова Клим.
— Всегда дозволяю, — напомнил я.
— Сии расходы, — управляющий взялся за тетрадку с заголовком «украшения». — Преждевременны. Можно оптимизировать.
«Украшения» — это не брюлики да меха для Софии, у нее их тем самым жуй, и из похода я много такого, что только у нее да Государыни теперь имеется, а элементы декора для поместья в целом.
— Ты не прав, Клим, — поспорила София. — Поместья — это не только склады, бараки и производства. Это — дом. Если дом будет выглядеть богато, его будут уважать.
— Уважать будут, когда дружина сыта, — парировал Клим. — А не когда лампадки французские блестят.
Та же логистическая проблема с лампадками кстати, как и у Шуйского: встал импорт, зачем нам чумные микробы? А платеж-то уже авансовый ушел. Все в лучшем виде привезут, потому что даже иностранного покупателя торговые компании из любой страны ни в коем случае не кинут, от этого вся деловая репутация зависит, и свои же кидалу задушат, потому что его «схемка» бросит тень на всех. С международным правом сейчас швах, всемирной торговой организации тем более нет, поэтому торговля существует как бы параллельно государственным надстройкам и часто держится на честном слове. Работает не хуже многостраничных контрактов из моей реальности, кстати — там совершенно законных схем кидка существовало много. Например, быстренько вывел деньги в офшоры, обанкротился и свалил за бугор. Суды потом пару-тройку лет резину тянут, а толку в итоге нет: обанкротилось юрлицо, а физическое ищи-свищи, и у него вообще формально ничего нет.
Управляющий и супруга посмотрели на меня в ожидании вердикта.
— Правоту у обоих вас вижу. Украшения внушают уважение демонстрацией богатства, но приоритеты сейчас другие.
Клим приосанился, жена смиренно опустила глазки в пол.
— Но единственное, чего у нас в избытке — это деньги, — добавил я. — Посему нет нужды в оптимизации.
София подняла на меня взгляд и улыбнулась, Клим пожал плечами с видом «твои деньги, твое решение, буду работать как скажешь».
— Спасибо за службу и заботу о нашем деле, Клим, — поблагодарил я управляющего. — А тебе, София, спасибо за то, что заботишься о том, что мне и в голову не приходит.
— Наше поместье, и я в нем хозяйка, — гордо ответила супруга.
Клим откланялся и покинул кабинет. Я встал из-за стола и сел рядом с Софией на диванчик. Правая рука на правую коленочку:
— Налюбоваться тобою не могу, — вполне честно сообщил я жене. — В глазах тону. Губы твои слаще меда, — потянулся поцеловать супругу.
— Не здесь же! — мягко убрала она мою руку и отшатнувшись. — Идем в опочивальню, — начала вставать.
— Да ладно, че ты, — ответил я цитатой из культового фильма.
Вот по кино скучаю, очень любил его смотреть в той жизни.
Усадив супругу обратно, я принялся ее тискать и засыпать комплиментами. Сопротивление слабело с каждой секундой, и через пяток минут пришлось прерваться и закрыть дверь на засов, чтобы вернуться к приятному делу. Хорошо быть молодым! Так-то у меня проблем даже в пожилом возрасте особо не было, но тупо не хотелось: иссяк гормон, притупились чувства, а здесь… А здесь эмоции бьют фонтаном, а от каждого прикосновения к идеальному телу супруги словно разряды тока по пальцам проходят.
— Так хорошо, что ты вернулся домой, — проворковала София, водя пальчиком по моей груди, когда приятности крупные сменились приятностями поменьше. — Я молилась за тебя каждый день. Боялась потерять тебя и мечтала о том мгновении, когда ты переступишь порог нашего дома. Тебе нравятся ковры? Я сама их выбирала.
— Очень, — соврал я, которому на ковры пофиг: главное комфорт и уют, а чем именно они создаются вторично.
— Я рада, — она с улыбкой положила на мою грудь подбородок, глядя мне в глаза. — Молилась и верила, что ты вернешься живым. Живым и с великой победой.
— Спасибо за это, — поблагодарил я, запустив руку в ее роскошные черные волосы и почесывая голову.
— Ты — удивительный человек, — прищурившись от удовольствия, заметила София. — Так бережно со мной обращаешься…
— А разве может быть иначе? — удивился я.
— Может, — скривилась она.
Бывший/бывшая — всегда худшие люди в мире.
— Если ты хочешь, можешь рассказать мне, и я постараюсь тебя утешить, но честно скажу — такие разговоры мне будут неприятны, — обозначил я границы.
— Не хочу, — предпочла настоящее и мой покой прошлому София. — Ты бережешь меня, значит я буду беречь тебя.
— Понимание и поддержка — главное в семье, — авторитетно заявил я. — Семья — это основа. Ты — опора моя, Ураз — помощник, Андрюшка — наследник. Вы — самые дорогие и нужные для меня люди. Только вам я могу верить как самому себе, ибо любой наемный работник — всего лишь наемный работник.
— Я постараюсь стать для тебя самой надежной опорой, — пообещала супруга.
— У тебя хорошо получается, — ответил я. — Всегда нужны дополнительные источники информации о делах. Меня долго не было, и я благодарен тебе за то, что ты потратила очень много времени, чтобы вникнуть в наше хозяйство. Клим — надежный работник, он старается изо всех сил, чтобы вернуть статус и богатство своему захиревшему роду, и предательство и воровство сему не способствуют. Однако — доверяй, но проверяй. Лучшего «проверяльщика» чем ты и желать нельзя. От всей души благодарю Господа за то, что Ему было угодно свести нас.
— Прекрасный замысел Его, — согласилась София.
— Пойдем к Андрюшке? — предложил я.
— Пойдем, но не сейчас, — улыбнулась она и потянулась к моим губам своими.
Хорошо быть молодым — еще на один заход сил хватит точно!
* * *
Последний перед командировкой день был посвящен приятным хлопотам. Не хозяйственным — я не без радостного удовлетворения успел понять, что процессы отлажены и поддерживаются в порядке совсем без моего участия, что в принципе и является результатом работы толкового начальника — а почти личным.
