class="p1">Пожилой итальянец расчувствовался и даже прослезился. Он до сих пор не мог поверить, что неожиданно стал владельцем отличной машины (Максим оставил ему ситроен), и теперь они с женой могут ездить и навещать в городе детей, когда вздумается.
— Приезжайте в любое время, — сказал он, шмыгая носом. — Мы с Джоанной всегда вам будем рады.
— Обещать не можем, — сказал Максим. — Но мы постараемся. Берегите себя.
Каюта, которую для них приготовил Винченцо Гамбино, оказалась хоть и крохотной, но удобной, в ней нашлось место и для чемодана, и для рюкзака. Имелся даже отдельный гальюн (настоящая роскошь!) и умывальник с забортной водой. Койки одна над другой, принайтованные к полу столик и табурет, парочка встроенных шкафов, электрический плафон над головой, иллюминатор. Вот и вся обстановка.
Максим уложил Людмилу досыпать на нижнюю койку, а сам вышел на палубу.
Было уже почти пять утра, и небо на востоке приобрело сероватый оттенок. Где-то там, за горизонтом, пряталось солнце. Оттуда же, с востока дул ветер, и Максим, прикрыв глаза и подставляя лицо ветру, на несколько секунд представил себе как несётся вместе с вращающимся земным шаром навстречу рассвету.
Со скоростью примерно четыреста шестьдесят метров в секунду, вспомнил он. Эх, хорошо.
Послышались шаги. Рядом с ним кто-то остановился, чиркнула спичка.
— Доброе утро, капитан, — не открывая глаз, поздоровался Максим.
— Доброе утро, — ответил Винченцо Гамбино. — С прибытием на борт.
— Спасибо, — Максим открыл глаза, покосился на капитана. — Ну что, в шесть отчаливаем?
Винченцо Гамбино, пыхнув трубкой, посмотрел на часы. Электрического света, падавшего из рубки, хватало, чтобы увидеть стрелки.
— Нет, — ответил он. — Отчаливаем через пятнадцать минут.
— Особые обстоятельства? — спросил он.
— У меня сплошь особые обстоятельства, — сказал Гамбино. — Работа такая. Приходится слушать своё сердце, если хочешь остаться жив, здоров и при деньгах, — он похлопал себя по левой стороне груди. — А оно мне подсказывает, что лучше убраться из Палермо пораньше. Надеюсь, ты не против?
— Обижаете, капитан, — сказал Максим. — Как я могу быть против? Сам хочу.
— Вот и славно. Тогда советую заглянуть на камбуз и выпить кофе. Наш кок варит отменный кофе, рекомендую. А то сейчас на палубе начнётся суета.
Максим послушал совета.
Кофе и впрямь оказался отличный, а кок — лысый пышноусый сорокалетний итальянец из Салерно по имени Энрико Трапаттони ему сразу понравился. Был в нём какой-то внутренний оптимизм и природное весёлое добродушие. Узнав, что Макс путешествует с беременной женой, он тут же попросил Деву Марию и Иисуса послать паре здорового мальчика или девочку, и сказал, что сеньора может приходить на камбуз в любой момент за чем-нибудь вкусненьким.
— Беременным нужно вкусненькое! — воздев палец к небу провозгласил он. — Мне ли не знать, у самого трое.
Так что они славно поболтали о том о сём, а вскоре Максим почувствовал и услышал, как заработал двигатель, «Stella marina» дала длинный гудок, палуба под ногами слегка качнулась, и в иллюминатор камбуза Максим увидел, как поплыли назад огни Палермо. Путешествие началось.
[1] Центр подготовки космонавтов.
Глава четвертая
У всех путешественников во все времена имеется одна главная забота: как убить свободное время. Увеличиваются расстояния и скорости, путешествия становятся всё более комфортными, а забота остаётся всё той же.
Даже во времена Максима и Антона она не изменилась.
Конечно, в стратолёте, глотающем пространство между континентами за пару-тройку часов, можно посмотреть любой фильм, шоу, почитать книгу или поиграть в видеоигры, которые предоставит бортовой ИИ.
Но чем занять себя в межпланетном путешествии в середине двадцать второго века?
Или в морском (век не важен)?
Да и те, кто путешествовал по железной дороге, пересекая гигантские сухопутные пространства Евразии и Америки во второй половине девятнадцатого, в двадцатом и первой половине двадцать первого века, до того, как стали обыденностью сверхскоростные поезда на магнитной подушке, могли бы многое рассказать о способах убить время в таких путешествиях. Равно как и автомобилисты.
А тут — не самое новое контрабандное судно, замаскированное под рыболовецкий сейнер, да ещё и в условиях Второй мировой войны.
Из всех развлечений — карты, шахматы, несколько потрепанных бульварных романов из корабельной библиотечки, да бодрящее чувство опасности.
Впрочем, Максима эта проблема не беспокоила ни в коей мере.
Во-первых, он вообще не помнил, чтобы ему хоть когда-нибудь было скучно. Всегда находилось какое-то интересное дело или занятие.
А во-вторых, теперь с ним постоянно были КИР и любимая, требующая заботы и внимания жена.
Не заскучаешь.
Хотя сама Людмила, даже в состоянии беременности, когда до родов оставалась пара недель, могла прекрасно позаботиться и о себе, и о муже, и даже помочь на камбузе Энрико Трапаттони.
Последний поначалу, когда Людмила предложила свои услуги, отмахивался рукам и ногами, говоря, что справится и сам, а сеньоре нужно отдыхать и заботится о своём здоровье.
Но Людмила, когда ей было нужно, умела настоять на своём.
К тому же, к этому времени она достаточно выучила итальянский, чтобы изъясняться на бытовом уровне.
— Ты Достоевского читал, Энрико? — спросила она кока.
— Нет, — признался тот. — А кто это?
— Великий русский писатель. Очень любил описывать тёмные стороны человеческой натуры. Признаемся, делал это талантливо.
— Огради нас, Дева Мария, от страстей и грехов наших, — перекрестился Энрико.
— Так вот. Из развлечений у меня только полное собрание сочинений Достоевского. Как думаешь, это то, что нужно для беременной женщины?
Энрико был вынужден согласиться, и Людмила с удовольствием принялась помогать ему на камбузе в меру своих сил.
Команда была довольна. Энрико неплохо готовил, но Людмила со своим знанием русской и украинской кухни, а также получившая большую практику в партизанском отряде, внесла заметное разнообразие в питание моряков. Особенно полюбился команде знаменитый борщ, о котором раньше многие слышали, но никто не пробовал.
— Bravissimo! [1] — воскликнул капитан Винченцо Гамбино, впервые отведав борща. — Святая Мадонна, теперь это блюдо будет сниться мне по ночам.
— Не беспокойтесь, капитан, — заверила его Людмила. — Я научу Энрико его готовить, обещаю.
Надо ли говорить, что в короткое время Людмила (здесь её называли Лючия) стала любимицей всей команды, и каждый старался ей угодить, чем мог?
Максим в этом смысле не отставал от жены, всегда был готов помочь в любом деле и
