И оказалась права.
Следующие недели были такими мирными и спокойными, что я начала забывать о том разговоре. Солдат на планете не стало больше, полиция и мэр ни в чем нас не подозревали. Я стала больше гулять, занималась домом, ходила за покупками, полностью перестроившись на новый образ жизни. Занималась клумбой, добившись небывалых успехов. Цветы я всегда любила и, получив возможность вплотную заняться ими, полностью погрузилась в хобби. Добилась равномерного цветения питомцев, а сиреневая красавица из далеких туманных краев дала стрелку и расцвела еще пышней.
Соблюдая осторожную дистанцию, познакомилась с местными женщинами. Рассказывать о себе много я не могла, но с удовольствием ходила с ними по магазинам и обсуждала новости. Пару раз нас с Шадом приглашали в гости, так что, когда торговец, нанимавший Шада, пригласил нас на ужин, я ничего не заподозрила.
О нем я и думать забыла. Даже не смогла вспомнить — если вообще его знала. Собираться к нему прекрасным воскресным вечером совершенно не хотелось.
— Обязательно к нему идти?
— Увы, Рива.
— Он тоже тебе не нравится? — рассмеялась я, прикладывая наряды к себе по очереди.
Я колебалась между двумя платьями и выбрала в пользу нового: ярко-зеленого, красивого, со шлейфом до пола. Шефа и его подружку должно впечатлить.
— Я к нему нанялся для легенды. Работа на него позволит мне покинуть планету, не привлекая внимания. Лиам никогда не заподозрит в наемнике григорианца, которого знал генералом.
— Почему?
— Потому что это позор, — коротко ответил он, хотя расстроенным не выглядел.
Верно, это веди хитрость. Тактический ход, а не падение.
Я повернулась к Шаду спиной и сбросила домашнее платье. Осторожно надела зеленый наряд: просторный и широкий, но с тканью следовало бережно обращаться. Осталось прическу сделать и плащ надеть. А Шад… Он вообще всегда готов.
Последние приготовления я делала уже без улыбки. Разговор напомнил о его планах. Я успокоилась и смирилась, но ведь расставаться все равно не хочется…
— Кроме нас он пригласил команду, — предупредил Шад.
— А ничего, что я с тобой иду?
— Все придут с женами, рабынями. Это нормально. Знакомство в неформальной обстановке.
Я не нервничала, положившись на мужа. Когда мы прибыли к торговцу, нас с почтением встретили у дверей рабы и проводили в шикарные апартаменты. Обстановка вокруг кричала о роскоши. Здесь были диковинки из разных мест и все, как одна, дорогие. Девушка из приемной обрадовалась, увидев меня, мы обменялись улыбками. Пришли первыми, и хозяин пригласил нас выпить охлажденного чая с травами и фруктами.
— Не представляешь, как рад, что ты принял мое приглашение! — поделился тот, отхлебывая напиток. — Под охраной двух григорианцев груз точно будет под защитой. На обратном пути попрошу вас еще об одном поручении…
— Двух? — переспросил Шад, прищурившись.
Я ощутила тихий голос нехорошего предчувствия.
— Думаю, тебя обрадует твой пилот и напарник, григорианцев-наемников мало, а я нанял сразу двух! — рассмеялся он. — Надеюсь, тебя обрадовал сюрприз…
В коридоре позади зала раздались шаги — тяжелые, их чеканили по-военному. Раб вел нового гостя. Шад взволнованно обернулся, настороженно, как волк в ловушке. Я привыкла вычислять нюансы его поведения: чуть пригнул голову, подобрался, ладонь на кинжале.
Шад ждал, кто войдет в зал.
Двери распахнулись, я вздрогнула, увидев тонкую фигуру, замотанную в плащ.
В проеме стояла григорианка.
Выждала с секунду, словно глаза привыкали к темноте, что не так: они прекрасно видят, скорее, она оценивала опасность. И направилась к нам, печатая шаг. Я обернулась к Шаду, пытаясь понять, как себя вести.
Муж не реагировал, словно не встретил соотечественницу.
Отлученные григорианцы не задают друг другу вопросов. Сразу же стало интересно, что она сделала, что потеряла уважение своего народа. Или сама их отвергла, как Шад?
Я разволновалась.
Она может его узнать… Если наемница — значит, воевала. Она может знать Эс-Тиррана в лицо! И точно узнает нас вместе. На всем Григе лишь одна такая пара.
Я глубже надвинула капюшон, чтобы хотя бы меня не узнали. Отступила в тень позади мужа и наклонила голову. Пусть лучше за рабыню меня примет.
Она подошла и сбросила капюшон.
По спине рассыпались черные косички в тонких кольцах. Внешне григорианка оказалась старше, чем я ожидала — не слишком высокая, но с острыми чертами лица, какие бывает в возрасте. Больше всего меня ужаснули шрамы. Когда-то она получила осколочное ранение лица. Раны зажили, оставив рубцы. Левый глаз потерял яркость, словно подернутый бельмом, но еще видел.
Под григорианским плащом на женщине был костюм пилота.
Они уставились друг на друга молча. Как во время азартной игры, перестрелки, чего-то, что требует полной концентрации и способностей — следили за реакцией друг друга. Я настороженно смотрела на нее, не понимая, узнает она генерала или нет — лицо осталось полностью неподвижным.
Она бесстрастно взирала на Шада.
— Я Ниара, — сказала она, и я перестала дышать. — Как зовут тебя?
Глава 31
— Изгой, — ответил Шад.
Они смотрели в глаза друг другу и на лицах даже мускул не дрогнул.
Ниара.
Та самая Ниара, о которой он говорил? Убившая своего командира, осужденная, беглая? Вряд ли другая. Второй такой нет: отлученные редкость, а чтобы и имя совпадало — совсем невероятно.
Но тогда они не могли не узнать друг друга.
Шад сказал, они были спарринг-партнерами. Значит, часто стояли вот так лицом друг к другу.
Он защищал ее на суде. Был ее генералом.
Она помнит его в лицо и вряд ли забудет. Вопрос в том, расскажет ли остальным, раскроет нас на глазах у всех или нет?
— Ну, надеюсь, вы друг друга устраиваете, — хохотнув, торговец направился к дверям, куда подошли остальные наемники из команды.
Ниара молча отступила в сторону, и отвернулась. Дала понять, что легенда Шада — не ее дело. Она вообще ни одной эмоции не показала — как каменная.
Мои уловки оказались бессмысленными — нас все равно узнают… Уже узнали. Я сбросила капюшон на плечи. Янтарный взгляд скользнул и по мне. Если Ниара и опознала во мне бывшую рабыню, то никак этого не выдала.
Они сделали вид, что незнакомы.
Мне не терпелось остаться наедине с мужем, чтобы обсудить это, но я пила травяной чай, делая вид, что все в порядке. Решила поучиться невозмутимости у этих двоих.
Зал заполнялся разношерстной компанией. Пришли еще несколько человек со спутницами. Капитан выглядел совсем мальчишкой и притащил жену развязного вида, словно только что ее на перекрестке снял. Она хохотала и брала коктейль за коктейлем.
Ниара, как тень, стояла на одном месте и ни с кем не говорила, взглядом рыская по толпе. Шад тоже ни к кому подходить не стал. Вокруг григорианцев образовалось свободное пространство. Нелюдимый народ. Некоторые считали их высокомерными, и не беспочвенно, но нежелание общаться продиктовано другими мотивами. Это их натура. Через полчаса, когда все перезнакомились и расслабились, мы с Шадом вышли на террасу.
Со стороны сада дул душистый ветер. Торговец и здесь расстарался, много денег вложил, чтобы вдохнуть жизнь в пустынный двор. Декоративные деревца причудливо изгибались в темноте. Вокруг тропинок разбиты цветники, многие растения в защитных коконах. Беседки, фонари. Был даже фонтан.
Шад сделал вид, что хочет побыть с женой, но как только мы удалились от веселой, шумной компании, и уединились в тени цветущего кустарника, к нам присоединилась Ниара. Вышла из темноты, держа ладонь на рукояти — словно приготовилась к поединку.
На всякий случай я отступила за Шада, и взяла на заметку не вставать между ними — вдруг начнется бой. Кажется, они сами не уверен, доверять ли друг другу.
Григорианка подошла к бортику фонтана за кустами, остановившись к нам спиной. Шад присоединился к ней, мозолистые руки легли на бортик, поза выглядела непринужденной, но он напрягся, готовый отбить атаку в любой момент.
