Время шло, все забывалось. Тело Лиама забрала его первая жена, кремировала, и поспешила забыть. Позже я видела ее на церемониях с другим офицером под руку. Через несколько лет все, что от него осталось — фото командора, одного из, прошедшего войну, но Лиам полностью остался в прошлом. Эту страницу перелистнули так же, как мою и страницы других рабов — вместе с войной.
Экипаж, с которым я недолго путешествовала, однажды попался мне в новостях — Эмму и ее капитана арестовали за контрабанду грузов. Они отбывали свой срок на удаленной планете, исключающей побеги, а остальная часть экипажа отделалась штрафами и увольнениями. Наверное, можно было вмешаться, помня, как они со мной поступили, чтобы им добавили срока, но я предпочла об этом забыть. Дел и так хватало. После срока правления Шад вернулся в армию. Я, как и хотела, подружилась с посольскими женами, занялась благотворительностью, открыла школу для бедных. Ребенок рос. Все шло своим чередом. Я привыкла к планете мужа, привыкла к кухне, обществу, моде, обзавелась новыми привычками, уже скоро ощутив себя на своем месте.
Много лет спустя, когда все успокоилось, невзгоды остались в прошлом, а новые поколения уже не помнили войны, я все еще вспоминала ее, когда вечерами оставалась одна. Скажу правду: вспоминала все чаще. Нашу взаимную клятву на «Стремительном», бой моего мужа с врагом, смерть Шантары. Все подернулось дымкой, но не забылось. Кажется, воспоминания даже стали острее. И ранили меня пережитым. Это невозможно забыть.
Невозможно забыть боль, невзгоды и несправедливость через которые я прошла, чтобы стать собой.
Но именно они сделали меня тем, кем я стала.
Мария Устинова
В плену Скитальца
Глава 1
Я сидела в капитанском кресле и вбивала цифры в бортовой компьютер. Координаты дал старпом — второй раз за неделю «Пальмира» меняла курс.
От ярких цифр болели глаза.
Капитан распорядился погрузить компьютер в спящий режим, разбудить «Пальмиру» имеют право два человека, и я в их число не вхожу. Ну, или корабль проснется сам, но обычно это к аварии или другому глобальному катаклизму.
Компьютер завис и выплюнул сообщение: «Некорректный курс». Опять!
Придется идти за помощью к старпому. Я прихватила путевые листы и пошла в жилой отсек.
«Пальмира» мрачноватое местечко. Когда-то она была грузовым тягачом среднего класса и стоимости, но превратилась в корыто, разваливающееся на ходу. Единственное, что я нашла приличного, это систему вооружений.
Рубку и жилой отсек соединял длинный коридор — темный, грязный и мрачный, как на всех старых кораблях. Настилка палубы скрипела. По-хорошему, «Пальмиру» бы перебрать сверху донизу, и будет как новенькая, но удовольствие это недешевое. Корабли с иголочки бывают только у военных или очень богатых торговцев.
Каюты высшего состава располагались за рубкой — там чище и светлей. Всего пять дверей: каюта капитана первая. Старпом обитал напротив. Рядом каюта корабельного доктора, который сбежал от нас перед стартом, и навигатора.
За пятой дверью, вернее, шлюзом, раз он герметичный, коридор вел в дальние отсеки громадной «Пальмиры».
Я постучала в спарпомскую дверь.
— Старший помощник Кузнецов! Можно поговорить? Неудобно вас отвлекать, но…
Неудобно! Этот бездельник спит, как и весь экипаж.
— Гласная! Что вам нужно? — раздалось из-за двери.
Ненавижу, когда меня называют по фамилии.
— Пожалуйста, — попросила я. — Называйте меня Тишей.
— Да хоть чертом лысым! Зачем вас принесло?
— Координаты зашифрованы, и…
— Вам дали курс? Вот и работайте! Чего вам надо?
— Я пытаюсь сказать, что…
— Пойдите к черту.
Я устало вздохнула. Пока эта харя не заплатит, лучше не нарываться: попаду на гауптвахту за несоблюдение субординации или, того хуже, влепят штраф.
Я вернулась на мостик, а что делать? У меня одни штаны, пара ботинок из искусственной кожи, поношенная куртка и куча долгов. Через какое-то время компьютер сдался. Вместо того чтобы просто сделать свою работу, то есть загрузить курс и настроить автопилот, я вывела координаты на экран.
Неизвестный навигатор, который накрутил здесь кренделей, в лучшем случае был пьян. Это не курс, бред какой-то!
Я решительно ударила по кнопке экстренной связи.
— Гласная! — тут же заорал Кузнецов из динамика. — Что за беспредел?!
— Я расшифровала коридор движения. Данные некорректны.
— Сейчас приду, — страшным голосом сказал он.
— Подъе-е-ем! — раздался слабый вопль где-то в недрах корабля. — Все по местам!
Спина покрылась мурашками — это же капитан Рамирес.
А вот и мощный рев старпома:
— Отбой! Отбой оружейному расчету! Учебная тревога… Всем спать!
К мостику приближался топот. Первым в рубку ввалился капитан и тут же согнулся в три погибели, схватившись за переборку. Спортсмен еще тот.
— Гла… Гласная! — попытался он отдышаться. — Почему… тр-тревога?
Глаза лезли из орбит, рожа красная. Весь грязный и потный, Рамирес совсем не походил на бравых капитанов, какими их изображали в прессе.
— Прошу прощения, капитан, — смиренно сказала я. — Вызов адресовался старшему помощнику.
— Вы не знаете, как пользоваться коммуникатором? Вы летали на кораблях класса «Пальмира»? Вы знаете, для чего нужен сигнал «неотложная ситуация на мостике»?.. — видимо, он сам потерялся в этих вопросах, потому что мысль не закончил. В глазах появилось смятение. — За время дежурства?..
— Происшествий не зарегистрировано, — подхватила я, и капитан выдохнул.
В рубке появился Кузнецов — вместе они выглядели комично. Капитан невысокий, с расплывшейся фигурой и дряблыми мышцами, взгляд глупый, как у коровы. На старой флотской форме, которую Рамирес, судя по протертым рукавам, носил долгие годы, блестели нашивки младшего сержанта, из чего становилось ясно, что в армии карьеры он тоже не сделал.
Кузнецов совсем другой — крепкий и глаза умные. На станции, откуда стартовала «Пальмира» его многие принимали за капитана.
Бросив на меня агрессивный взгляд, он кинулся к Рамиресу.
— Капитан! Все в порядке, можете вернуться в каюту. Недоразумение улажено.
— Точно? — тот грозно окинул мостик взглядом.
— Я приму вахту, — пообещал старпом, мягко выпроваживая капитана. — Спите спокойно, все под контролем.
Как только переборка закрылась, Кузнецов обернулся. Я подавила желание спрятаться под пульт.
— Гласная, — с тихой ненавистью начал он. — Для чего я оставил вас на мостике?
В сосущей тишине рубки стало слышно, как позвякивают металлические браслеты у меня на запястьях. Кузнецов подошел ближе.
— Ну?
— Управлять движением корабля.
— Вот, — Кузнецов оперся на подлокотники моего кресла. Мы оказались лицом к лицу, и от него сильно несло перегаром. — Зачем ты перебудила команду?
Руки стиснулись так, что заскрипел металл. На фаланге среднего пальца были вытатуированы кости и череп — это означало, что старпом служил в десанте. Я в десанте не служила, поэтому сидела молча.
— Ты мне сразу не понравилась. Слишком в экипаж рвалась. Будь у меня навигатор на примете — хрена лысого я б тебя на борт взял. Зачем ты просчитала курс?
— У меня рефлекс все считать, — испугалась я.
— Навигатор, Гласная, от цифр дуреет. Если ему дали готовый курс, он радуется и пинает балду до конца рейса, — старпом показал зубы. — А ты расшифровала координаты! Зачем?
— Простите, старший помощник, — пробормотала я, пытаясь увернуться от дыхания, насквозь пропитанного спиртом. — Это недоразумение! Если бы в расчеты неизвестного мне навигатора вкралась ошибка, вы бы первый настучали мне по голове.
— Я тебе сейчас по голове настучу, — неласково пообещал Кузнецов. — Чего-то от тебя инициативы много. Ничего не хочешь объяснить? Например, как оказалась без работы на станции в самый разгар сезона?
— В чем вы меня обвиняете? Это совпадение!
