Глава 27
* * *
Оливия Чантервиль
Братья домовые Никс и Олли были рыжие и в веснушках.
Они рассказали свою историю, после которой мне захотелось плакать.
Жили они в небольшом доме, и была у них одна хозяйка, женщина, со слабыми магическими способностями, при этом она была добрая и мудрая.
Никс отвечал за дом, а Олли за сад и домашнюю птицу.
Детей и мужа у женщины не было. Жила она очень замкнуто. Держала несколько курочек и уток. Молоко покупала на рынке. Олли заготавливал для неё дрова, договорившись с лесным духом, чтобы он разрешил порубить несколько усохших деревьев. В дождливые и снежные времена в печи горел хороший огонь.
Хозяйка каждый день ставила у печки две кружки с подслащенным молоком – для своих домовых.
Домовые очень любили сидеть ночью на печи, пить молоко, глядеть на огонь и разговаривать об ушедшем дне.
Хорошо было.
Время шло, и хозяйка становилась всё слабее и слабее. Она стала реже выходить из дома и больше времени проводила сидя у окна.
Перестала старая женщина угощать своих домовых молоком, забросила своё хозяйство и вечерами, под треск поленьев в печи, она начала читать какие-то старые письма.
Каждый день – перечитывает их по многу раз.
Домовые начали сердиться – то ложками пошумят, то дверью громко хлопнут, то кротов позовут, чтобы те все грядки попортили, но женщина не обращала на них внимания.
Скучно стало домовым с такой хозяйкой, которая совсем махнула рукой на них, на свой дом и даже на себя.
Но в один вечер печь в доме никак не хотела зажигаться…
Умерла хозяйка… И в вечном сне, она прижимала к себе старые письма.
Домовые очень опечалились.
Оказывается, они оба очень любили такую скучную, замкнутую и одинокую женщину, которая никому кроме них не была нужна.
Они забрали эти письма и прочли их.
Оказывается, ещё в молодости у неё был молодой человек, который писал ей красивые стихи, признавался в любви и обещал, что скоро приедет за ней, увезёт любимую в столицу, и они поженятся. Таких писем было пять. А вот шестое письмо… В шестом письме молодой мужчина сухо извинялся и сообщал, что полюбил другую – девушку из благородной семьи и скоро у них будет свадьба.
История грустная и проста, как мир.
А через несколько дней в дом пришли новые хозяева – молодая пара и с ними трое детишек. Все такие шумные и суетливые! И домового своего собственного с собой привезли.
Тот указал братьям на дверь, и делать нечего – нет домовым места в этом доме. Со смертью хозяйки привязка к дому исчезла.
Собрались домовята, взяли узелки и ушли. Но не знали они, куда им идти.
Так и скитались. Встретили печного духа и стали терять надежду обрести новый дом и заботливого хозяина или хозяйку.
Но судьба не бросила маленьких духов и направила к моему дому.
Вот такая невесёлая история.
— Вовремя ты сняла проклятие, — заметил Гарри, — ещё чуть-чуть и Лисса бы не стало.
— Ой, Гарри, даже думать об этом не хочу. Хорошо, что всё благополучно закончилось, — пробормотала я.
Домовые остались в доме приводить себя в порядок, а именно отмываться. А я, решила вместе со своим помощником встретить свой первый закат, а потом заняться одеждой для своих новых жильцов. А затем и привязать их к себе и дому.
Низко растянувшись по всей линии горизонта яркой полоской, летний закат ровным малиновым оттенком опустился на пригород, и уже стало не различить границы между небом и землёй.
Ах, как я соскучилась по восходам и закатам! Жить в вечном сумраке – то ещё удовольствие. Но на вечерние небеса можно смотреть бесконечно! Пушистые облака принимают совершенно новые причудливые формы и окрашиваются в разные невероятные оттенки. Уже потемнел край неба и окрасился в более угрюмые, иногда даже зловещие вечерние цвета.
Эх, жаль, нет у меня фотоаппарата, и художник из меня так себе, а то запечатлела бы эту красоту.
Когда солнце скрылось за горизонтом, мы вернулись в дом.
Я села за одежду для домовых и при помощи очень крутого артефакта, сшила за пару часов несколько комплектов штанов и рубах для духов.
Те были рады чистой, новой и добротной одежде.
Вот с обувью вышла заминка, но домовые меня успокоили:
— Не волнуйся за это, Хозяйка. Ты нам кусочки кожи если дашь, то мы сами себе обувку и сделаем.
— Правда? — уточнила у них.
Они часто и довольно закивали.
— Мы рукастые. Всё можем. Даже одежду себе сделать можем, но не так красиво, как ты… — пояснил Олли.
Кстати, домовые после того как отмылись, стали выглядеть очень прилично. Лисс весь седой и пламенный. Даже огонь его стал ярче, чище и как будто веселее.
