— Давайте перейдем к делу! — презрительно растянув в улыбке губы-ниточки, перебила ее дама. Вытащив из сумки пухлый конверт, она протянула его Лиде.
— Федечка — очень приличный мальчик, — с нажимом сказала дама, поправляя холеной рукой пышную прическу. — Он знает, что до свадьбы никаких отношений, кроме дружеских, у мужчины и женщины быть не может. Он сказал мне, что у вас с ним ничего не было. Я ему верю. Я воспитывала своего сына в лучших традициях. А Вас, видимо, вообще не воспитывали в Вашей деревне. Надеюсь, что в нашей жизни Вы больше не появитесь. Всех благ.
И, таща «Федечку» на буксире, дама степенно удалилась. Девчонка, подавив очередной приступ тошноты от токсикоза, так и стояла, глядя им вслед. Фред даже ни разу не обернулся. В эту секунду он, наверное, просто выдохнул — свалилась гора с плеч.
А еще через восемь месяцев Лида, чуть пополневшая, но все такая же красивая, катала коляску у окон общежития…
* * *
Ладно. Что я, в конце концов, Бэтмен, что ли? Всем на свете не поможешь.
Я вдруг почувствовал, какой я голодный. Чтобы отделаться от грустных мыслей, я купил у полной усталой тетки на выходе из метро сразу три пирожка с ливером и с наслаждением их умял, запив двумя стаканами газировки из автомата. Сладко, жирно, вредно — но зато какая вкуснотища! Ни в одном московском ресторане я такой еды не пробовал…
Прогуляюсь чуток по улицам и поеду домой!
Дождь, к счастью, закончился. Даже одежда моя почти просохла. Я решил просто ни о чем больше сегодня не думать, пройти пешком пару кварталов, проветриться, а потом вернуться в метро и поехать в общагу. Мэл, наверное, уже ужин приготовил: какие-нибудь макароны по-флотски или макароны с сыром. Или еще макароны с чем-нибудь. Мы, парни из общаги, знали миллион всевозможных способов приготовления ужина из макарон.
Я шел спокойным, ровным, размеренным шагом, вдыхая почти совсем осенний, прохладный воздух… Вот уже почти круг обошел. Зябко уже стало и хочется домой. Срежу-ка я путь к метро дворами. Вот и какой-то совсем безлюдный дворик. Тихо вокруг. Будто все вымерло.
Но вдруг…
— Помогите! — раздался истошный крик.
Глава 8
Я вздрогнул и обернулся.
Что происходит? Кто это так истошно вопит?
— Помогите! — вновь раздался вопль. Он звучал надрывно, резко и был полон отчаяния.
Да кому помочь-то? Темень кругом — хоть глаз выколи. И дернуло же меня забрести в этот дворик… А, нет, кажется, вот арка… Оттуда еле-еле пробивается свет фонаря. А вон еще одна — с другой стороны.
Я двинулся прямо к первой арке. И в этот момент оттуда, придерживая рукой подол платья, выскочила девушка. Та самая девушка, которую я сегодня приметил в метро. Увидев меня, она от неожиданности сначала шарахнулась в сторону, а потом бросилась ко мне, умоляюще крича:
— Помогите!
Я подошел ближе. Девчушка была сама не своя. Ее колотило от страха. И выглядела она так, будто побывала в жуткой переделке. Еще совсем недавно волосы, аккуратно заплетенные в косу, были растрепаны. Из рассеченной губы текла кровь. Пара пуговиц на легкой курточке, надетой поверх платья, были нещадно оторваны прямо с «мясом». А подол платьица — так и вовсе разорван почти до пояса. И книги в руках уже не было.
Девчонка, подбежав ко мне вплотную, снова истошно закричала, вперившись в меня безумным взглядом:
— Помогите! Там… там…
— Что случилось? — я ошарашенно глядел на девушку.
Обокрали, может? Сумку вырвали?
Я пригляделся внимательнее. Да нет вроде, сумочка при ней. Или грабитель решил поиграть в благородство: разрешил девчонке оставить себе сумочку, а все ценное велел отдать?
Да уж. Видать, здорово напугали беднягу. Глаза вытаращены, губа дрожит, на лице — гримаса отчаяния…
Мне посетила страшная догадка. Неужто ее… того?
Внезапно девчонка разрыдалась. Теперь уже вовсе невозможно стало понять, что она говорит.
— Там… там… там… этот… он… за мной… а я…
Меня аж передернуло от отвращения.
Значит, моя супер-способность, которую я потерял, вернувшись из 1959 года обратно в 2025-й, теперь снова со мной. Я снова могу предчувствовать неприятности. Да, смутно, неопределенно, но могу. И в этот раз мое предчувствие меня не обмануло.
Скорее всего, дело было так. Юный и холеный баловень судьбы просто скучал, оставаясь вечерами один. Учится он в МГИМО или еще каком престижном ВУЗе. Живет явно не в общаге и не в «хрущобе» в Новых Черемушках. Скорее всего, у его «родоков» имеется квартира где-нибудь на Кутузовской набережной.
Словом, делать мажору сейчас нечего. Пары в институте начнутся только в сентябре. Работать не надо. Дел по дому — тоже никаких. Грядки на даче полоть и туалет строить не надо. Поел, поспал, повалялся дома на большой кровати — вот, собственно, и все. Книжки читать не хочется. И так впереди целых девять месяцев чтения учебников, скучнейших пар и бухтения нудных преподов.
А вот женского внимания мажору хотелось очень. Может, девушка его бросила. А может, и не было у него никогда девушки.
Там, где он привык вращаться, вряд ли к нему очередь стояла. Девушек из МГИМО не впечатлишь приглашением в кафе и букетиком тюльпанов. У них у самих денежки водятся — папа с мамой дают в избытке и на кафе, и на платьица с туфельками. Хотя такая привилегированная каста «Совпаршив» носить не станет. Этим девочкам, скорее всего, из-за кордона обновки возят.
Да и от кавалеров у них отбоя нет. И в койку фифу из МГИМО вряд ли заманишь — слишком долго, муторно и чревато серьезными последствиями. Папенька такой девочки, услышав жалобы, мигом может испортить жизнь незадачливому ухажеру.
Да и сами барышни, скорее всего, уже смекнули, что муж из такого парня — как из медведя танцовщик балета. Поматросит и бросит. Поэтому вежливо давали ему от ворот поворот.
Вот и решил жаждущий женской ласки юный ловелас расширить круг поисков и, так сказать, выйти из зоны комфорта — поискать, что попроще. Может, случайно ему эта девушка приглянулась. А может, он целенаправленно вечерами катается в метро и клеит симпатичных девушек-простушек. Отпустил водителя — и вперед, в подземку, к рабочему люду, так сказать. Вечером там в вагонах смазливых девушек — пруд пруди. Не зря же говорят, что наши девушки — самые красивые в мире.
Завязать разговор с симпатичной кралей просто, особенно — с приезжей. Глупые дурочки, приехавшие в Москву за мечтой и красивой жизнью, всего боятся. Глазки выпученные, косички в стороны торчат. Надо изобразить милого и заботливого друга. Присядь, поговори, спроси о делах, о погоде, купи мороженого, покатай на каруселях, предложи проводить — и дама твоя.
Один из моих приятелей — Элвис — так и думал. Точнее, никакой он был не Элвис. Елисеем его звали. Маменька его была помешана на редких именах, вот и назвала сыночка Елисеем. Но всем друзьям и особенно девчонкам он Элвисом представлялся — так «круче».
Элвис-Елисей пытался было знакомиться с девушками в клубах. Но, как правило, это знакомство ничем не заканчивались. Денег у посетительниц таких клубов и так в достатке.
— Привет! — подсаживался он обычно к какой-нибудь красотке, благоухающей дорогими духами.
— Привет! — лениво отвечала она, просканировав юношу взглядом и увидев не только его дорогие часы, но и прыщи на совсем юном лице.
— Знаешь, чей «Гелик» у входа? — небрежно спрашивал Элвис.
— Знаю, — кивала «чикса». — Папы твоего. Он к моему папе на днях в гости приезжал. Там и познакомились.
И, отвернувшись, она начинала вовсю любезничать с каким-нибудь мужичком лет сорока в костюме, который уже любезно заказывал для нее коктейль за три косаря. У него-то точно машина не папина.
Так и ходил Элвис без девушки в свои двадцать три. Пока наконец не пришла в его голову мысль малость снизить планочку.
Элвис начал лайкать на сайтах знакомств девушек, которых раньше «свайпал» влево. Смахивал, то есть. Теперь он милостиво обычных, простых девчонок — не за рулем «Майбаха», не на пляже в Дубае в призывной позе, без дутых губок и искусственных ресниц. Тех, на которых раньше смотрел, как на мусор или половую тряпку.
