одиннадцать назад, когда Ева приехала из Курска поступать в МГУ, старшекурсник, а потом аспирант Бунин взял ее под свою опеку. Вскоре их отношения переросли в дружбу. Гумилев сам удивлялся — он всегда повторял, что дружбы между мужчиной и женщиной быть не может, но отношения Бунина и Евы не вызывали у него ни малейших подозрений.
— Тебе не кажется, что Бунин в меня влюблен? — однажды спросила его жена.
Андрей удивился.
— Знаешь, я никогда об этом не думал.
— Ты меня совсем не ревнуешь? Ты так самоуверен?
— Ну конечно, я тебя ревную! Хотя больше я в этом никогда не признаюсь, — Андрей притянул к себе Еву, растрепал ей волосы рукой и по-мальчишески рассмеялся. — Но не к Бунину же, в самом деле!
— А что в нем такого, что к нему нельзя ревновать? — заинтересовалась Ева.
— Да в том-то и дело, что ничего такого в нем нет. Знаешь, мне кажется, он вообще не должен пользоваться популярностью у женщин.
— У, с каким знатоком женской психологии я связалась! И кто же, по-твоему, нравится женщинам?
— Либо тот, кого можно пожалеть и реализовать свой материнский инстинкт, либо тот, кому можно подчиниться и почувствовать себя маленькой девочкой. А Бунин не вызывает ни жалости, ни страха.
— То есть ты не признаешь равных отношений? Где люди смотрят друг другу в глаза, а не сверху вниз или снизу вверх?
— Ну какое равенство, радость моя! Ты же умная женщина. Вот только не нужно спрашивать, кто у нас главный. Марш на кухню!
После того как третья подушка, запущенная Евой, попала в цель, Андрей начал всерьез сомневаться, кто все-таки в этом доме хозяин.
Вспомнив эту сцену — типичную для их с Евой семейной жизни, — Гумилев улыбнулся. Бунин удивленно посмотрел на него.
— Что тебя так развеселило? Между прочим, сегодня может решиться судьба твоего любимого детища — терраформирующей станции!
— И поэтому я должен вести себя, как первокурсник перед экзаменом? Тебе не кажется, что собравшиеся за этим столом имеют больше оснований нервничать?
Чилингаров расхохотался, приобнял Андрея за плечи.
— Конечно, Андрей Львович, вы у нас самый богатый человек в стране. И от того, дадите вы денег на Арктическую экспедицию или нет, зависит не одна научная карьера. Но не думайте, что все без исключения члены клуба спят и видят, как ваша терраформирующая станция начнет превращать льды и торосы в цветущий оазис. У вашей мечты есть и противники.
— Кто же, например? — посерьезнел Гумилев. — И чем им мешает моя станция?
— Знать своих истинных врагов — удел счастливых, — неожиданно высказался Свиридов. — И мудрых, — добавил он, подумав.
— То есть имен вы не назовете? — уточнил Андрей.
— Я хотел бы познакомить вас с новым членом нашего клуба, — Чилингаров, явно не желая продолжать им же самим затеянный разговор, подвел Гумилева к дымившему толстой сигарой плотному мужчине в старомодном твидовом костюме. Мужчина был явно старше Андрея, хотя точный возраст его определить было трудно: загорелое лицо без единой морщины наводило на мысль о близком знакомстве с пластической хирургией.
— Позвольте представить — Андрей Львович Гумилев, Борис Михайлович Беленин.
— Мы, кажется, знакомы, — добродушно прогудел Беленин, протягивая Гумилеву твердую тренированную ладонь. — Встречались на форуме «2020» в Питере!
— Да, я помню, — сдержанно ответил Андрей. Беленин принадлежал к числу «классических олигархов», то есть сделал свое состояние на торговле энергоносителями. О том, что ресурсы, которые олигархи, подобные Беленину, продавали Западу, как и вся сырьевая инфраструктура, позволявшая выкачивать нефтедоллары из тюменских и югорских месторождений, принадлежат им лишь по прихоти либеральных «отцов приватизации», эти люди старались не задумываться. Соответственно и обязательств перед «этой страной», как они любили называть Россию, у них не было. Гумилеву, стремившемуся развивать инновационную экономику, направленную на благо России, сырьевые олигархи были неприятны. В разговорах с друзьями он обычно называл их «компрадорами» и считал, что именно их засилье мешает сделать Россию по-настоящему передовой державой. Он хорошо понимал, что, пока Беленин и подобные ему делают огромные деньги, распродавая стратегические ресурсы страны, ни о какой модернизации экономики не может идти и речи. Но, как бы ни относился Гумилев к сырьевым олигархам, правила поведения в обществе нужно было соблюдать. К тому же Беленин, оказывается, каким-то образом записался в члены Арктического клуба.
— Рад видеть вас, Борис Михайлович, в рядах нашей масонской ложи, — усмехнулся Гумилев. — Присматриваетесь к Арктике?
— Ну, Андрей Львович, — Беленин развел руками, — это же настоящее Эльдорадо! Голконда! Как же, скажите на милость, к ней не присматриваться?
«Конечно, — подумал Гумилев, — сто миллиардов баррелей нефти — тот еще лакомый кусочек!»
— Вот только как до этих сокровищ добраться? — сокрушенно вздохнул Беленин.
— Возможно, экспедиция, которую мы сегодня так оживленно обсуждаем, даст ответ на ваш вопрос, — Чилингаров протянул ладонь к похожему на трон креслу во главе овального дубового стола. — Андрей Львович, мне кажется, нам пора переходить к делу.
Гумилев решительным шагом подошел к креслу, но садиться не стал, встал за ним и положил ладони на обитую кожей спинку. Разговоры в гостиной немедленно стихли.
— Господа, я просмотрел подготовленные для меня документы. Готовьте договоры, контракты — все, что требуется. Я подпишу, — Андрей почувствовал, как мгновенно разрядилось висевшее в комнате напряжение.
— В полном объеме? — педантично уточнил Чилингаров.
— Да, я даже не имею ничего против приобретения ледокола «Россия». Более того, после экспедиции я готов передать его в собственность Полярной академии — мне кажется, такой транспорт ей не помешает.
— Не хотите оставить его себе? Вы переплюнули бы разом всех олигархов в мире. Они меряются круизными яхтами, а у вас был бы ледокол, — даже шутя, генерал не улыбался, а внимательно смотрел на Гумилева.
— Я не люблю слово «олигарх», — краем глаза Андрей следил за реакцией Беленина. Тот удивленно поднял брови. — Еще Аристотель противопоставлял олигархию, или «власть немногих», аристократии, или «власти благородных». Можете считать меня аристократом. К тому же, если соберусь на Северный полюс, думаю, Артур Николаевич меня подбросит, — Андрей поклонился Чилингарову.
— Так вы не участвуете в этой экспедиции? — поинтересовался Свиридов.
— Андрей Львович никак не поддается на уговоры. Говорит, что не увлекается экстремальными поездками, — ответил за Андрея Чилингаров.
— Я действительно предпочту остаться на твердой земле, — Гумилев решил перевести все в шутку. — Интересы нашей корпорации будет представлять Арсений Ковалев, здесь все его хорошо знают, — он кивнул на толстого бородатого человека, вольготно развалившегося в мягком кресле.
— Терраформирующая станция готова к тестированию, — вступил в разговор Ковалев. — Сбоев быть не должно. В любом случае с нами едет сильная команда техников и программистов.
— И все будет под контролем вашего
